Мой кровный враг

– А понять, что эта вещь тебе дорога, было нетрудно. – Он помолчал. – Мать вышивала?

– Нет, сама. Но все равно было бы жаль потерять.

Память о тех днях, когда у меня не было других забот кроме учебы, подруг, кавалеров и, вот, рукоделия.

– Ух ты! – восхитился Алан. – Да ты просто кладезь талантов.

– Льстец, – невольно улыбнулась я. – Шить, вязать и вышивать учат всех.

– Учат, может, и всех, но не у всех так получается.

Он перевел взгляд на остальных, и я вслед за ним. Эльф держал лошадь под уздцы, Ева помогала леди Эйлин взобраться в седло, магистр ждал, прислонившись к дереву. Мазнул по нам равнодушными взглядом, снова уставился на леди Эйлин.

А меня никто и не спросил, согласна ли я уступить ей лошадь. Впрочем, я не возражала – эта капризная скотина меня изрядно взбесила. Отец, вот, любил норовистых лошадей, а я предпочитала спокойных, хорошо выезженных, чтобы не превращать любую поездку в поединок воль.

Когда Эйлин утвердилась в седле, магистр удовлетворенно кивнул и зашагал к дороге. Двигался он, как человек в изрядном подпитии, которому очень нужно выглядеть трезвым: чересчур плавно, чересчур осторожно. Акиль, уже переставший хромать, нагнал его, что-то спросил. Магистр покачал головой, эльф приотстал на шаг. Выглядело это так, будто эльф собирается подхватить командира, если вдруг тот начнет падать. Много крови, видимо, потерял.

А ведь если бы он погиб сегодня, мне никто бы и слова не сказал. Никто не успел бы вмешаться в бой, который Ричард проигрывал, да, кажется, и заметить-то этого не успел, занятый собственной схваткой. Зачем я влезла, зачем? Что на меня нашло? «Кровь – не водица», сказала Ева. Отец, глядя на меня сейчас, наверное, скривился бы. «Не наша кровь. Среди Эйдо слабаков не было». Оказывается, я просто кисейная барышня: не то что собственноручно убить не смогла, даже не вышло просто смотреть, как это делают другие. Он ведь заслужил смерть…

В памяти вдруг всплыл разбойник, завалившийся на землю с ножом в горле – с ножом, который в него вонзила моя рука. Воображение мгновенно заменило чужое лицо на другое – со шрамом через всю левую щеку. Я словно воочию увидела, как безразличие смерти стирает с этого лица всякое выражение. А перед тем на нем промелькнули не ненависть и страх, а… изумление. Я словно наяву ощутила кровь на руках, посмотрела на свои ладони – и в самом деле, линии на них были багровыми, не оттерлась разбойничья кровь до конца.

Если бы не вмешалась, что бы я почувствовала? Удовлетворение от свершившейся мести?

Сожаление и ужас. Аж дыхание перехватило. И ослабели колени, пришлось остановиться.

Что со мной? Может, это чары? Будут меняться разум и тело – так сказал магистр, и я решила, дело лишь в скорости реакции и увеличившемся резерве.