Мой кровный враг

Выпрямилась.

– Что ж ты такая пугливая?

– Я не пугливая. – Дыхание удалось восстановить с трудом. – Просто не остыла еще.

Принесла же ее нелегкая как раз, когда я только-только начала успокаиваться. Этак еще одно чучело в черепки разнесу.

Ева усмехнулась, дескать, оправдывайся больше. Но сказала другое:

– Придется извиняться перед Ричардом – его идея вовсе не дурацкая. И ты меня прости.

– За что?"

"– Я думала, что ты такая же, как твой отец. Но ты знаешь цену словам и клятвам.

– Да что тебе известно о моем отце! – вскинулась я. – И обо мне!

– Достаточно, чтобы не верить никому из вашей породы. Но ты могла бы ударить в спину сегодня – и не сделала этого. Мои извинения.

Она коротко поклонилась и зашагала прочь.

– Нет уж, объясни! – я рванула ее за плечо, разворачивая.

Ева поддалась так резко, что я потеряла равновесие, а спустя полмига летела на землю. Успела сгруппироваться, чтобы не шлепнуться мешком, но, похоже, Ева добавила ускорения, потому что удар все же на миг вышиб дыхание. Сквозь звон в ушах донеслось:

– А то ты не знаешь! Если правда не знаешь – сама додумаешься, коли не дура. А коли дура – то и рассказывать бесполезно, все равно не поверишь.

Когда удалось отдышаться и встать, Ева была уже далеко. Бежать следом я не стала – мне с ней не справиться. Проводила ее взглядом.

Сперва тот человек в порту, которого я услышала, но не разглядела, потом повариха Мортейнов, теперь вот Ева. Что такого сделал мой отец во время войны, что проклятия достаются и мне?

Ева не хочет рассказывать? Ну что ж – тогда пойду к Ричарду, и спрошу его, и пусть только попробует не ответить!

Я круто развернулась, рванув к замку, и, влетев в проходящего мимо человека, снова едва не упала. Мужчина ругнулся, отшвыривая меня прочь – я увернулась – шагнул, остановился, словно влетев носом в стену, и снова обернулся ко мне.

– Роза? Это ты?

Я оглядела его с ног до головы: шелковая рубаха, вышивка на дублете, перстни. Я рядом с ним выглядела нищенкой.

Кто-то из окрестных лордов? Ровесник отца, волосы с проседью, жесткие; точно вырубленные из камня черты лица, светлые, почти бесцветные серые глаза, плотно сжатые губы. За шесть лет многие лица стерлись из памяти, и это тоже. Хотя…

– Сэр Грей?

Я расплылась в улыбке – наверное, чересчур широкой, но до чего же радостно обнаружить человека, который не будет смотреть на меня как на врага! Человека, которому доверял отец, а значит, могу доверять и я. В следующий миг мне стало неловко. Я почти не знала этого человека, да, он дружил с моим отцом, но не со мной. О чем мне говорить с ним? О былой славе? О том, как низко мы пали? Объяснять, что я тут делаю? Нет, только не это!

– Узнала! – восхитился он, сграбастав меня в объятья.