Вперед в прошлое!

Я кратко пересказал содержание — как это было принято. Причем за сорок с копейками лет я здорово прокачал красноречие, и одноклассники слушали меня, разинув рты. Потом я пустился в рассуждения, что было бы, если бы княгиня ответила Желткову, незаметно вовлек в диалог Веру Ивановну, подключил Санька Кабанова — мол, хотелось бы ему жениться на княгине. Обратился с тем же вопросом к мажористому Райко, и понеслась жара!

Девчонки все как одна голосили, что да, было бы счастье, потому что — любовь же! Настоящая! Парни склонялись к тому, что есть люди, которые готовы отдать почку, хоть она реципиенту и не нужна, ему бы смелость. Или сердце. Или мозг.

Я перестал быть даже дирижером, разгорелся жаркий гендерный спор, который вышел на новый виток. Учительница глазам поверить не могла, как оказывается, зацепило произведение учеников! Она, наверное, такого никогда раньше не видела у себя на уроке.

В общем, двоечники были мне благодарны, что на них не хватило времени, а я получил жирную пятерку в дневнике и благодарность на три строчки. Ну все, теперь меня точно на олимпиаду зашлют.

— Круто ты урок провел! — оценил Илюха мой креатив на большой перемене. — Долго готовился?"

"— Особо не готовился, как-то само получилось, — пожал плечами я.

Большая перемена создавалась для того, чтобы ученики перекусили в столовой, но при тотальном безденежье это могли себе позволить разве что два наших мажора, остальные ели то, что взяли из дома. Причем если достать яблоко, сразу налетит стая саранчи с криком: «Дай кусить».

Мы вышли из кабинета последними, если не считать дежурных, вытирающих с доски. Илья достал два бутерброда с сыром, один протянул мне. В нашем доме сыра отродясь не водилось, а колбаса бывала лишь по праздникам. Родители Ильи, люди интеллигентные и небедные, догадывались об этом, потому всегда давали Илье перекус на двоих, чтобы он подкармливал меня.

— И все-таки опасно ты себя ведешь, — сказал Илья. — Гопники этого не забудут.

— Посмотрим, — ответил я. — Илюха, пообещай не лезть, если будет замес. Это моя война.

— Не буду обещать. Потому что ты за меня все время подписываешься.

Вспомнились наши последние минуты, как я тащил его на себе, хотя мог бы дать стрекоча. Илья поступил бы так же. Так уж у нас повелось с самых младших классов: держаться друг за друга. Как еще выжить ментенышу и профессорскому сыну? Нам бы на единоборства походить, желательно — на самбо, но в нашей деревне не было ничего такого. Тренерам платили копейки, и большинство ушло торпедами в банды. Зато имелась музыкальная школа. Музыканты в бандах не нужны.

— Давай качаться, — предложил я.

— Так нет качалок. Даже гандбол закрыли. Так я бы с радостью, ты же знаешь.

— А мы — на площадке. Перчатки боксерские у отца есть, он меня кое-чему научил.