Вперед в прошлое 8

— Гастрономический оргазм! — заключил я, вымазывая сметану последним блином.

Наташка рассмеялась, перевернула очередной.

— Хочешь поджаристый, чтобы хрустел?

— Ну что ты делаешь! Я же лопну!

— Так сделать? — Обернувшись, сестра подмигнула.

— Моя смерть будет на твоей совести, но — да, да, ДА!

Положив мне в тарелку обещанный блин, она выключила газ и села напротив, подперев голову руками, заговорщицки прищурилась.

— Мать, похоже, на свидание собралась. Мужик у нее появился!

— Она сказала, в театр… В будний день разве есть спектакли?

— Специально для них — есть! Я не играю там, это старая постановка. Но ты посмотри на маму! Она же вся светится. Я ей волосы покрасила хной. Руки, вот, не отмылись.

Наташка показала руки, все в ржавых разводах.

Почему-то было трудно поверить, что у мамы появился сердечный друг. Я-взрослый погиб в сорок шесть лет, и я отлично помнил мои-его романы в столь преклонном возрасте. Мало того, дед (ДЕД!!!) — тот еще ходок! Но все равно про маму — не верилось.

Но — ровно до того момента, когда она вышла из своей комнаты накрашенная, нарядная, с прической в стиле Мерилин Монро и волосами, отливающими медью. Куда подевалась та серая, вечно напуганная, всем недовольная женщина?

— Офигеть, — только и выдала Наташка, она покончила с блинами и валялась на диване с литературой.

Увлеченный рисованием Борис тоже повернул голову и отвесил челюсть, не удержался и выдохнул:

— Мама! Какая ты у нас красивая! Как с картинки.

— Он обалдеет, это точно! И влюбится, если еще не влюбился! — сделала комплимент Наташка.

У мамы вспыхнули щеки, она потупилась:

— Опять ты за свое! Нет у меня никого. Это же — театр! Надо хорошо выглядеть.

Наташка хитро улыбнулась.

— Ага, ага, типа поверили. Ко мне на премьеру ты так не наряжалась! И не красилась!

— Прекрати! — начала злиться мама, и Натка примирительно подняла руки.

— Ладно, типа серьезно верю!

Накинув плащ, мама убежала, застучали ее каблуки по лестнице. Наташка подбежала к окну — посмотреть, одна ли мама, или ее кто— то встречает.

— На дороге стоит, — отчиталась сестра. — А винзавод-то — на пригорке! К нему идти надо.

Не сговариваясь, мы с Борей побежали к ней. Чтобы мама нас не заметила, Наташка выключила свет. В сгущающихся сумерках деталей было не разобрать, лишь фары автомобилей иногда выхватывали из темноты стоящую на обочине женщину в длинном плаще.

— Говорю вам — хахаль у нее, я такое сразу чую, — гнула свою линию Наташка. — Ща посмотрим, что у него за тачка. Сто пудов он с тачкой! И женатый.

— Чего сразу женатый? — проворчал Боря. — Вдруг нет?

— Потому что мужик на тачке не может быть холостым — сразу захомутают. Я думаю, у него «Жигули».

И ведь логика (в кавычках) железная! Не поспоришь.

— С большой вероятностью — да, — сказал я.