Вперед в прошлое 8

Сейчас поеду к бабушке, познакомлю ее с Антоном Анатольевичем, мы отнесем в подвал хурму, потом повезем товар на вокзал, я выйду на рынке, а дальше сяду н автобус — и к друзьям. Затем бабушка отправится на вокзал, передаст фрукты проводникам, вернется домой, а мы с водителем сгоняем за второй партией хурмы. После я на Карпе заберу Бузю, и мы повезем вещи детям, как раз все будут на месте. Еще неплохо бы им круп и тушенки привезти… нет, тушенку не стоит — сразу съедят. А на крупах три дня продержатся, пока непогода не утихомирится.

Когда выехали на главную дорогу, Антон Анатольевич сказал:

— Тебя мне Бог послал, честное слово! Пенсия маленькая, работы нет, Валечка у меня лежачая, деньги нужны — просто край.

— Что с ней? — спросил я для поддержания беседы.

— Перелом шейки бедра, — вздохнул он. — Она молодая еще, пятьдесят пять лет. Операцию бы… Но дорого. Очень дорого, не хватит, даже если все продать. — Подумав немного, он продолжил: — На самом деле работа в мастерской от звонка до звонка даже хуже. А тут и деньги, и свобода. Хозяйство ведь тоже на мне. А сыновья… Помогают, конечно. Но не для того мы их растили, чтобы привязать к себе и превратить в сиделок. Пусть вьют гнезда, строят свою жизнь.

Я слушал и кивал, вспоминал приятеля, который всю сознательную жизнь посвятил матери и нес свой крест, как знамя. В итоге ни профессии, ни семьи, ни детей. И тут дело даже не в том, молодец он и заботливый сын или рохля, позволяющий вить из себя веревки, а в родителях, которые уловками и манипуляциями воруют жизни своих детей и привязывают их к себе.

— Я ведь чего больше всего боюсь, — продолжал изливать душу водитель, — если со мной что-то случится, все ляжет на плечи Стаса или Ивана. Валя тоже это понимает, и не переживет…

— Все будет хорошо, — проговорил я и подумал, что вот это и есть любовь — когда люди жертвуют собой ради близких. Бескорыстно, в ущерб себе.

— Как долго тебе потребуются мои услуги? — спросил водитель.

— Еще месяц точно, потом — с большой вероятностью. С бабушкой поговорите, в основном она будет кататься.

Мы свернули с главной дороги, запруженной огромными фурами, и по серпантину поехали в Васильевку.

Бабушка и Каюк возились в сарае: куриный помет складывали в огромные бочки, чтобы он там перебродил и к весне сгодился для удобрения. Боцман, увидев меня, вскочил и прижал уши. Я указал на него пальцем:

— Выговор тебе! Кто не следит за территорией?

— Он уже пожилой, — защитила питомца бабушка. — Восемь лет ему. Слышать стал хуже.

— Я привез водителя и центнер хурмы. Место в подвале освободили? Чую, это еще не все.

— Освободили! — воскликнул Каюк, с радостью оставляя свое нечистое занятие. — Погнали грузить.

— Ба, готовься — поедете на вокзал, — распорядился я.