Вперед в прошлое 8

Еще сегодня похороны Руслана Войтенко. Знать бы, когда они и что там происходит. Никто ничего не скажет, остается только ждать, единственное, что я мог и что собирался сделать в ближайшее время — сгонять к Барику. Хоть он и гнилушка, а свой, жалко его, как-никак восемь лет провели бок обок. Одноклассники, они ведь как родственники, никуда от них не деться.

Еще не вытершись, Боря высунулся из ванной.

— Ну че, идем?

— На завтра перенесли, — ответил я, думая, что сделать прежде: позавтракать или поехать к Барику.

— У-у-у… Ну ладно. Значит, пойду в школу, рисовать. Только краска нужна, я говорил.

— Красная и зеленая, для стен? — уточнил я.

— Ярко-зеленая.

— Понял. До обеда сделаю.

Значит, сейчас — завтрак, потом — к Барику и — за краской, к полудню вернусь.

Завтракали мы вместе с Борисом бутербродами с сыром. Потом я отвез брата в школу и поехал к Барику. Визуально я знал, где он живет: если, не доезжая до общежитий, свернуть в сторону кладбища, вдоль дороги будут четыре двухэтажных дома-коробочки на четверых хозяев. Барик жил во втором, на первом этаже, его окна выходили на дорогу, точного адреса я не знал.

Чем ближе к его дому, там волнительнее. Изо всех сил я гнал из головы домыслы и боролся с желанием отсрочить визит и заехать к Сереге после покупки краски."

"Вот он, нужный поворот. Начинаются частные дома, как у Гаечки, разделенные на двоих-четверых хозяев, с ветхими сараями и огородиками под окнами. Почти в каждом росла хурма, плоды уже налились и скоро созреют, и поедут к деду в Москву вместо груш или винограда.

Вот об этом надо думать. Хурма здесь ничего не стоит, многие хозяева не собирают ее, она падает и гниет. А в Москве это экзотика, как и инжир. Только транспортировать ее легче. А дозреть она может и на балконе, если положить ее вместе с яблоками в темное место. Научу деда — будет что месяц продавать… Хотя он же тут жил, должен уметь с ней обращаться.

Будет что продавать, ага. Скоро мороз ударит, и плоды превратятся в кашу. Вывод? Нужно запастись хурмой сейчас, пока она дубовая и не испортится. Вот о чем думать надо.

Борясь со страхами, я доехал до домов-коробочек. Возле дома Барика спешился, отметил, что окна все целы, следов перестрелки нет. Огородик, где дозревала капуста и зеленела петрушка, никто не вытоптал. Ну а что я хотел? Борецкий-старший нужен ему живым — допросить и удостовериться, что я не обманул, и Олег Войтенко — действительно предатель.

А дальше что? Тайна, покрытая мраком.

Я вошел в подъезд, тут тоже ничего подозрительного не наблюдалось. Две коричневые дерматиновые двери. Вроде вот эта, справа, вся в наклейках. Палец лег на кнопку звонка. Больше всего я боялся, что никто не выйдет, но донесся шорох, шаги, женский голос прокричал:

— Сережа, наверное, это к тебе.

Выглянул Барик, вскинул брови.