Вперед в прошлое 7 (СИ)

Потому в среду-четверг трястись мне на автобусе. Очень надеюсь, что он будет не сильно вонять.

Сказать, что я волновался перед встречей деда с Владом — ничего не сказать. Дед — бывший мент, Влад — зэк, тоже бывший. Они извечные враги, как волк и овчарка. Да, я попросил Влада не говорить о том, что он только вышел из тюрьмы, но вдруг дед как-то почует в нем классового врага? Это я не общался с арестантами, не знаю их повадок, но вдруг в поведении Влада есть что-то, способное навести на мысль о его прошлом?

Тогда дед встанет в позу, бизнес накроется медным тазом, и доверие я потеряю, потому что нанять вчерашнего зэка — верх легкомыслия. Что потом правда вскроется, я не сомневался. Но тогда дед узнает Влада получше, поймет, что он не кинет, проникнется симпатией. Я почему-то был уверен на все сто, что Влад — надежный партнер."

"А для всеобщего спокойствия я разработал алгоритм взаимодействия между ними: высылая товар, бабушка пишет накладную, чего и сколько отправляет, и в закрытом конверте оставляет письмо, что и почем брала — дабы дед понимал, какова чистая прибыль. Получая товар, Влад делает перепись, сверяясь с накладной. В процессе торговли записывает, чего и сколько продал, потом приезжает в Перово и сдает кассу, получает зарплату. Когда дед сможет нормально перемещаться, остатки будет забирать и везти домой сам.

Единственное, с чем он был несогласен — с зарплатой в двадцать процентов, говорил, жирно будет, он не собирается заниматься благотворительностью. И мои доводы, что сотрудников надо финансово мотивировать, чтобы они дорожили работой, его не убедили.

Довольно длительный переход от дома до метро дед преодолел быстро. В метро тоже проблем не возникло, мы вышли на Марксистской. И с эскалатором у деда трудностей не было, просто пришлось немного снизить скорость. Видимо, неудавшаяся контрреволюция больно по нему ударила, и дед захандрил, но неуемная жажда жизни взяла свое, и теперь он с радостью преодолевает трудности.

Возле перехода толклись продавцы. Было сыро, под ногами хлюпала грязь, и все держали товар в руках. Особенно выделялась бородавчатая бабка. С бутылками самопальной водки в руках и под мышками, она напоминала тролля с гранатами. Позади нее на стене зеленой краской было написано: «Ельцин чмо!» Был бы фотоаппарат — увековечил бы момент.

Показалось здание рынка, возле него тоже велась торговля, правда, не так бойко, как в хорошую погоду. Я невольно замедлил шаг, оглянулся на деда, целеустремленно ковыляющего ко входу. Зарядил мокрый снег, и мы накинули капюшоны.

Оказавшись в здании, дед увидел овощи и фрукты и рванул приценяться. Я ему говорил, какие тут цены, но, видимо, на слух он не воспринял, и его прищуренные татарские глаза круглели, круглели, круглели.