Вперед в прошлое 6 (СИ)

— Может, распогодится? — Наташка так на меня посмотрела, словно я мог дать взятку Громовержцу, чтобы он организовал нам хорошую погоду.

Чтобы глаза окончательно открылись, я заварил себе кофе в ковшике, отрезал колбасу, но кусок в горло не лез. Брат и сестра сидели мрачными, как заоконное небо сейчас.

Из дома мы вышли раньше на пятнадцать минут — нужно было обговорить организационные моменты у нашей шелковицы. За десять минут пути погода не изменилась, да и не могла она измениться так быстро, но мы по очереди запрокидывали головы, пытаясь прожечь взглядом брешь в тучах.

У шелковицы уже ждали Илья и Ян, пинающий кругляш каштана. Остальных не было. Шевельнулось неприятное предчувствие. Неужели, что говорится, сон в руку, и Леонид Эдуардович прав: вся наша дружба и взаимовыручка только в моей голове? Как только доходит до решительных действий…

Нет!

К нам с дороги свернули Инна Подберезная и Рая Лихолетова. Инна сразу же подбежала ко мне и хлопнула по сумке, отчитавшись шепотом:

— Магнитофон взяла, кассету не вынимала, батарейку купила!

— Дождь, — констатировала Лихолетова.

Подошли Алиса и Гаечка, Сашка с надеждой спросила:

— Переносим?

— Сейчас решим, — ответил я, улыбаясь тому, что сон оказался неправдой, друзья со мной, вон Кабанчик с Памфиловым идут, а автобус выпускает из чрева Димонов и Рамиля.

Даже Наташка с нами, только Каюка нет. Неужели струсил? Это вообще не в его стиле. Может, случилось что-то?

— Каков план? — потер руки Рам, побоксировал с невидимым противником.

Я в очередной раз посмотрел на тучи.

— Мы должны оповестить народ на большой перемене. Если начнется ливень, думаю, нет смысла протестовать сегодня, ветер поломает зонты.

— Дождь может закончиться к обеду, — отказывалась сдаваться Наташка.

Алиса сказала:

— Я слушала прогноз погоды, говорили, что «местами осадки».

— Это неточно, — прогудел Димон Чабанов. — Ща есть дождь, через пять минут — нету. В одном районе льет, в другом сухо.

Мне предстояло принять важное решение: рисковать сегодня или переносить мероприятие. Так хотелось перенести, отложить сложный момент, но я пересилил себя и объявил:

— Отбой будет, только если начнется ливень. Так что собираем народ.

И сразу полегчало на душе. А вот у Гаечки — не полегчало, она судорожно вздохнула и ссутулилась, как и Димон Минаев, нашим социофобушкам это было сложно, но они не отказывались действовать.

Перед тем, как выдвинуться к школе, мы соприкоснулись кулаками. Рамиль проговорил:

— Воля и разум!

Все повторили хором, и сразу стало спокойнее. Шли мы, сбившись в стайку, я представлял себя членом подполья. Если нас раскроют — сразу расстрел.

— Дождь начинается! — радостно воскликнула Гаечка и показала темные пятнышки от капель на блузке.