Вперед в прошлое 12

Василий… отчим… очень педантичный человек, а Боря…

— Свинья, — буркнул Боря и насупился.

— Боря рассеянный. Василий пытается приучить его к порядку, а Боря с ним ругается.

— А почему бы ему просто не оставить в покое детей? — не выдержала тетя Лора и сразу же виновато смолкла.

Что она подумала, я догадывался: «Это как инвазивный вид. Пришли кошки и сожрали всех киви в Австралии, рапаны сожрали мидий, белые истребили индейцев просто потому, что сильнее, а по сути, они захватили чужое. Так и Василий пришел на все готовенькое и наводит свои порядки».

Но у тети Лоры мозг был, и она понимала, что люди попроще предпочитают факты отрицать или подгонять под свое видение ситуации. Что выгоднее и симпатичнее, то и истина.

Мама сразу же принялась оправдывать отчима:

— Ну, он же нас обеспечивает! Старается, все у него по полочкам, все в порядке. Разве это плохо — когда вещи лежат на местах?

— Меня Пашка обеспечивает, — огрызнулся Боря, я тихонько толкнул его под столом, и он замолчал.

— Только места у нас в квартире нет, — заговорила Наташка. — Некуда все класть, и получается срач. И спрятаться негде, все комнаты проходные. Куда бы ни пошел — натыкаешься на отчима, он присаживается на уши и начинает пилить.

— Люди все разные, — задумчиво проговорил я, стараясь заманить маму в логический лабиринт, откуда выход только туда, куда мне надо. — Василий не может иначе.

— Именно! — воскликнула мама. — Именно так, Паша! Все правильно.

— Другим человеком отчим не станет, ты любишь его, он любит тебя, это же счастье! Я очень рад, что с тобой рядом мужчина, который тебя ценит.

Я говорил и видел, как она расцветает — словно ребенок, которого хвалят.

— Нам очень не хотелось бы стоять на пути твоего счастья, — закончил я, глядя на напряженного Каретникова, который не понимал, куда я клоню.

Я специально взял паузу. Мама смотрела на меня с надеждой, уверенная, что я знаю выход. Что ж, не буду ее разочаровывать.

— Но ведь и Боря другим не станет. Он у себя дома, а тут вдруг дом перестал быть местом, где он чувствует себя в безопасности. Отчим его преследует и клюет, он, естественно, бунтует. Отчим другим не станет, Боря тоже не станет другим, а значит, единственный выход какой? Растащить их по углам.

— Боря должен уступить!

Как всегда, мама поняла все неправильно.

— Ага, и так пять лет подряд, — проворчал Борис и замолчал.

Леонид Эдуардович захотел возразить, но я его опередил:

— И все эти пять лет он будет чувствовать себя обиженным и несчастным. Это должно работать в обе стороны. Ты же не хочешь, чтобы твой сын был несчастным? А Василий уступать не будет, будет только давить.

В маминых глазах заблестели слезы, и я поспешил подвести ее к сути:

— Конечно нет. Но выход все-таки есть.