Вперед в прошлое 12

С улицы доносилось бормотание, изредка — Наташкины возгласы, за дверью справа стреляли, нагнетала напряжение нервозная музыка — там смотрели боевик. Лампочки не было, и постепенно глаза привыкли к темноте, различили светлую полоску под дверью. Я вспомнил, что тут в углу потолка — ласточкино гнездо, которое никто не убирает. Сколько себя помню, столько помню это гнездо. В апреле жильцы вернутся из дальних стран, и это будет той самой кнопкой, которая запустит весну и снимет лето с паузы."

"Внезапно распахнулась дверь, и прямо на меня налетела Наташка. Ойкнула, уткнулась в плечо и разревелась. Резко обернулась, боясь, что Андрей побежит за ней. Надо отдать ему должное, он не побежал. Я не видел, что он делает на улице, мне важнее была сестра.

— Он… он… — пробормотала Наташка.

— Разжалобил? — предположил я.

— Н-нет, — мотнула головой она, судорожно хватанула воздух ртом.

— Стал обвинять?

И снова она мотнула головой.

— Дай успокоиться, и скажу.

Она всхлипывала, вздыхала, обнимала меня, потом отстранялась. Наконец более-менее успокоилась и выдохнула:

— Он… позвал меня замуж. Кольцо купил…

— А ты?

— Я… я сказала нет.

Натка уткнулась мне в плечо и замерла. Распахнулась дверь, из квартиры Стрельцовых выглянула вредная бабка, посветила в нас фонариком.

— О, проститутка, совсем стыд потеряла! В подъезде-то! Наташка, ты, что ли?

Натка отвернулась.

— Кобелей водишь? Места вам нет? — Луч скользнул по мне, на миг ослепив. — И Пашка? Пашка⁈

От неожиданности бабка онемела. Пока она не начала говорить про алкоголиков и наркоманов, Наташка побежала наверх, буркнув:

— Ипашка, ага.

Однако в квартиру она заходить не стала. Застыла на лестничной клетке, привалившись спиной к двери. Дождавшись меня, сестра спросила:

— Как думаешь, я правильно поступила?

— Правильно, — кивнул я. — Что бы ты ни сделала, я буду на твоей стороне.

Наташка сползла спиной по двери, села на корточки и обхватила колени руками. Я смотрел на нее и понимал, что, да, сестра у меня порывистая, а потому взбалмошная, неопытная, резкая, но у нее есть сила воли. Мама всю жизнь терпела отца, позволяла вытирать о себя ноги. Да и многие люди так, и мужчины, и женщины. Видно было, что решение далось ей непросто, что она любит Андрея, а если нет, то хорошо к нему относится, но находит в себе силы переступить через себя.

— Домой пойдешь? — спросил я, она помотала головой.

— Не. Мама задолбает. И не пореветь нормально. А идти-то — некуда.

— Давай на базу? — предложил я. — Или просто по улице походим.

— Пусть Андрей уйдет, и походим, — сказала сестра, и тут до слуха донесся рокот мотора. — О! Автобус. Он, наверное, уехал. Посмотришь? Я бы походила, да.

Молча кивнув, я выбежал на улицу, прошелся по окрестностям — было пусто.