Вперед в прошлое 12

Василий Алексеевич раздул ноздри от злости, глаза его налились свинцом, и в этот момент в дверь постучали. Мы синхронно повернули головы на звук.

— Ты кого-то ждешь? — спросил отчим у мамы, она помотала головой.

Во второй раз постучали уже громче.

— Оперуполномоченный Кузьменко. Василий Мищенко, откройте, милиция!

Глаза отчима округлились, он закашлялся. Мама вскочила, села, схватилась за голову.

— Милиция? Может, они ошиблись?

Отчим инстинктивно вытер руки о свитер и помотал головой, прожевал и сказал:

— Нет, не ошиблись. Они назвали мое имя.

— Господи, Вася! — воскликнула мама. — Почему? За что⁈

— Сейчас узнаем, — ответил Василий и направился к двери.

Глава 21

Надежды нет

Мама вскочила, побледнев. Шагнула вслед за Василием, но он вскинул руку, останавливая ее. Повернулся в профиль и сказал:

— Оля, все нормально.

— Вася! Что происходит? Что ты натворил? — испуганно проговорила она.

— Спокойно! Ничего я не творил, понятия не имею, чего он пришел.

В моей голове мысли пронеслись вихрем. Что это может быть? Первая мысль — Пацюк написал заявление в милицию, что его избили. Но не слишком ли много времени прошло с момента драки? Почему он засуетился только сейчас? Или отчим что-то учудил и молчит? Например, сжег ему дом, машину или гараж.

Похоже на то. Вот же дурак упертый! Были бы мозги, выждал бы время и мстил хотя бы через полгода, раз уж так хочется."

"Или, что еще хуже, кто-то другой свел счеты с подлым ментом, замел следы, и вышло, что все указывает на отчима. Если так, остается только молиться, чтобы у него было алиби.

Минута — и все будет ясно. Мы с мамой рванули в прихожую и замерли.Припасть ухом к двери постеснялись, осталось догадываться, что происходит на лестничной клетке. Мама приложила палец к губам и замерла. Донеслось бормотание — говорил в основном мент, причем тон у него был извиняющийся. Василий только буркнул единожды. Судя по голосам, кроме них двоих, больше никого не было.

Прошла минута, и стало ясно, что никто никого ломать и запихивать в ментовский бобик не собирается. От сердца отлегло, а вот у мамы ни разу не отлегло, она так и стояла, боясь дышать. Снова забормотал отчим, извиняющимся тоном ответил опер, и опять тишина.

Наконец дверь распахнулась и вошел бледный и озадаченный Василий Алексеевич с листком бумаги в руке, помахал им и отчитался.

— Вручили повестку. Сказали, что я прохожу как свидетель по уголовному делу.

— Какому? — все так же взволнованно спросила мама.

— Говорит, делов на пятнадцать минут, но явка обязательна. Ничего конкретного.

Отчим выглядел растерянным и напуганным, его рука подрагивала, и листок трепетал. Он старался выглядеть уверенным, чтобы не пугать маму, но получалось не очень.

— Как это — не сказали? — воскликнула мама.