Вперед в прошлое 7 (СИ)

Присмотрев свободный пятачок возле выхода из метро, я взгромоздил ящики друг на друга. Сделав подобие стола, застелил его клеенкой, выложил виноград: мускат гамбургский и какой-то крупный черный, похоже, «Молдову», груши желтые продолговатые и круглые с розово-красными боками. Пакет орехов. И почем это добро продавать? Делать двойную наценку, то есть все по пятьсот, орехи тысяча двести?

Пока располагался, ко мне подошли мужчина в плаще и полная кудрявая женщина.

— Почем? — спросила она, указав на мускат.

Виноград красивый, ягоды крупные янтарные. Это на юге он ничего не стоит, а тут его дефицит. Нет, пятьсот — мало, потому я сказал:

— Восемьсот.

Думал, фыркнет, что дорого, но покупательница будто бы не услышала или была готова к любой цене.

— На две тысячи сделай!

— Мне груш тех и тех по килограмму, — сказал мужчина, и лишь потом узнал цену: — Почем?"

"Обычно за рубль глаза готовы выдрать, а теперь… И вдруг дошло: теперь ажиотаж, люди боятся беспредела, инфляции, комендантского часа и перебоя с поставками продуктов, потому метут все, лишь бы деньги не пропали. Наверняка в магазинах такие очереди, что хвост на улице.

Жаба сжала горло ледяными лапками и квакнула, что я продешевил. Совесть придушила жабу и посоветовала быть человеком и не спекулировать на людских слабостях. Так что пусть будет восемьсот, и так тройная наценка.

По идее, когда начнется расстрел Белого Дома, на черном рынке доллар улетит в небеса, если уже не улетел, так что менять рубль на валюту сейчас нецелесообразно. Скорее переданные триста пятьдесят баксов правильнее обменять. Но это риск, проверенных валютчиков тут у меня нет, я один — могут выследить и ограбить. Да и сумма не настолько большая, чтобы рисковать.

Размышляя, я упаковал виноград в бумажные кульки, взвесил. Рассчитался с женщиной, которая ушла такой довольной, словно выиграла в лотерею.

Груши продал тоже по восемьсот. Итого три шестьсот. Две восемьсот чистыми.

Только отошли первые покупатели, набежали другие, облепили импровизированный стол, как пчелы — кусок повидла. И виноград гребли, и груши, и орехи, которые всегда шли хуже. Выстроилась очередь из пяти человек, люди все прибывали и прибывали.

Несмотря на то, что утеплился, я начал мерзнуть. Пальцы рук околели и не слушались. Товар улетал, как горячие пирожки, наполнялся карман, уходило чувство незащищенности.

Вот интересно, есть ли способ остановить грядущую мясорубку? Люди накручены и не послушают, что бы я ни говорил. Но быть безучастным, просто сидеть и ждать было чертовски сложно.

Взвешивая товар и отсчитывая сдачу, я не забывал поглядывать по сторонам, помня, что орудует банда грабителей. Хотелось побыстрее закончить и смыться домой. Если так дело пойдет, то и к деду успею смотаться.