Возвышение. Земли Ордена

Но вспомнил, когда на вечернем обсуждении со старейшинами выбирали места для моего посещения на следующую неделю.

Вспомнил, когда наткнулся на неожиданную строчку в списке, вскинулся и уточнил:

— Имперская Пагода? Мы что, и правда её восстанавливаем? Зачем?

Старейшины переглянулись. Честно говоря, этим они мне до смешного напоминали давно оставленных позади, во Втором поясе Гавала и Кирта. Те, помнится, вначале так же переглядывались, передавая друг другу очередь ответа. Потом, правда, перестали, привычка говорить по очереди буквально въелась им в кровь."

"У старейшин всё пока впереди, да им и чуть сложней. Мыслеречью передо мной не поболтаешь, старейшин больше двух, и кое-кто из них бывает за день надоест мне так, что я его слышать больше не могу. Вот и приходится молча переглядываться, определяя очередь.

Сегодня отвечать мне стал Седой.

— Молодой глава, это странный вопрос. Что значит, зачем? Сформулируй точней, иначе мне придётся ответить — затем.

Ну да, пожалуй, только Седой среди них и мог ответить мне так. Так нагло. Вот уж точно, собрание старейшин и главы семьи. Мудрость, достоинство и прочее. И мы с Седым здесь. Не хватает только Потия, чтоб его.

Не пытаясь согнать с губ вылезшую на них улыбку, я задал вопрос заново:

— Зачем сейчас восстанавливать Пагоду, если она потребуется нам не раньше, чем при получении третьей звезды. Может быть, мы, Седой, ещё и Павильон Пяти Удовольствий строим? — я приподнял список дел. — Мне искать его на третьей странице? Или его вообще не внесли в список? Ну, чтобы тебе, Седой, подарок сделать?

Рутгош хохотнул мыслеречью:

— Наш глава хорош. Знает тебя, Аранви, да?

Тот толкнул в его сторону короткую мысль:

— Помолчи, балабол, у самого ничего-то не выходит, — мне же сказал совсем другим тоном. — Нет, молодой глава, Павильон мы не строим, но Пагода — совсем другое дело. Да, формально, чиновник Императора въедет в Пагоду только с подтверждения ей третьей звезды, но первое, что должна сделать фракция, получившая город — это восстановить Имперскую Пагоду.

Бахар, будто подтверждая мои мысли про очерёдность разговора со мной, а на деле просто увидев возможность для очередного урока, сказал:

— Глава, остановитесь, подумайте, в чём смысл этого действа?

Я отлично знал и этот тон, и этот, особый вид усталости на лице. Честно говоря, меня этот вид уроков, урок, в котором мне нужно самому же отвечать на то, о чём я спрашиваю, изрядно поднадоел за прошедшие недели. Этот Бахар противный, словно шипы Болотницы — раз вонзится, не вытащишь. В моём случае — захочет заставить меня самому искать ответ — не отступится.

Привычное желание ответить, что собирателю камней не найти ответа на такой сложный вопрос, я так же привычно задавил. Сам выбрал этот путь, нужно следовать ему.