Возвышение. Земли Ордена

Поэтому стену Истока начали возводить в значительном отдалении от крайних поместий города.

Бахар негромко сказал:

— В этом есть и свои положительные стороны, глава. Нам в любом случае пришлось бы так поступить, потому что у городов есть привычка стремительно разрастаться. В стенах быстро становится слишком тесно.

Я оглянулся на город, на эти пять сотен шагов до ближайшего, буквально сравнявшегося с землёй поместья, представил, сколько здесь можно втиснуть домов, и вскинул брови. Это сколько же нам лет на это понадобится? Тем более, с нашим принятым планом по ограничению связей с другими фракциями? Пока всё упирается в стену и первые необходимые здания. И чем большее пространство мы окружаем стеной, тем дольше эту стену будем строить. И откуда у Потия опыт роста городов? Он же вроде изначально из Ордена. Или нет? Так-то он, пожалуй, один из старейших идущих среди пришедших ко мне орденцев.

Но промолчал. Эти вопросы я, пожалуй, задам на общем вечернем уроке старейшин.

Раз таскать камни мне было не по чину, я не стал растягивать урок, а едва истекла треть выделенного на это времени, поблагодарил Потия за наставления и ответы, быстрым жестом провёл перед собой правой рукой. Перемещённый из кольца летающий меч возник в воздухе на высоте плеча, успел упасть только на уровень пояса, а затем я уже стоял на нём и вливал в него силу, не давая упасть."

"Привычно вслушался в токи силы, пытаясь уловить то самое равновесие. Так же привычно — тщетно. Возможно, будь мой талант в Указах чуть меньше, достанься мне немного таланта в Массивах, крохи, достаточной лишь для того, чтобы познать оружие, эта практика действительно могла мне что-то дать. Но… Увы… Тем не менее я не позволял этой Преграде, ввергать меня в уныние. И не собирался отказываться от этой практики. Кто знает, возможно, даже такая бездарь во всём, что не касается живых, сможет отыскать свой путь?

На Бахара я даже не оглядывался. Не Предводителю, пусть и на отличном летающем мече от старшего Тизиора, обогнать Властелина. Убить его? Могу голыми руками, могу сталью, могу техникой, могу задушить духовной силой, могу отравить стихией, могу сожрать Змеем Стихии. Обогнать? Нет.

Стоило мне распахнуть дверь поместья, как тут же раздалось возмущённое оханье:

— Глава! Вы весь в пыли?

Через миг меня в четыре руки принялись от этой каменной пыли отряхивать.

Вот снова — будь это нападение опытного убийцы, который великолепно умеет скрывать жажду убийства, да и не испытывает этой самой жажды, а просто делает привычную, давно надоевшую работу, я бы всё равно ощутил дуновение опасности от боевой медитации и не то, что не позволил себя убить, а не позволил бы к себе даже прикоснуться.