Возвышение. Земли Ордена

Изард бросал меня из крайности в крайность, приказывая играть мелодии противоположных сутей и эмоций. Гнев сменяло умиротворение, жажда битвы сменялась безразличием. Конечно же, небольшого числа известных мне мелодий не хватало, чтобы выполнить все требования духа, он быстро это понял и мне пришлось играть сначала половинки мелодий, выхватывая из них что-то, что хоть немного напоминало требуемое, а затем начать дробить их всё мельче и мельче, соединять вместе, порождая что-то пусть и некрасивое, но непрерывное и с нужной эмоцией, только чтобы выполнить требования Изарда.

— Радость утра…

— … Уныние заката…

— … боль раны…

— … восторг нового знания…

— … тепло солнца на коже…

— … довольно…

Пальцы сами продолжили наигрывать утихающий шум моря, готовя переход к новой мелодии. Довольно… Какую эмоцию вызывает во мне это слово? Печаль, грусть, радость финала? Смешать проигрыш из Плача Меча и последние звуки…

— ДОВОЛЬНО!

Звон чужой струны сломал, сбил мою музыку, разорвал её журчащее звучание грубым аккордом, который не спешил таять в воздухе, а продолжал звенеть, отдаваясь на коже и внутри меня. От неожиданности я слишком сильно дёрнул струну, и она лопнула, добавляя к звону чужой струны, свою печальную ноту смерти и безысходности.

Я моргнул, приходя в себя, ощущая, как сводит плечи, как ноют запястья и как горят пальцы.

Сколько дней я играл, раз моё тело Предводителя так меня подводит?

Не обращая внимания на дрожь внутри от удара духа, поднёс к глазам руки, разглядывая стёртые едва ли не до крови подушечки пальцев.

— Твой инструмент не выдержал, — снова раздался голос Изарда, который и сказал до этого довольно. — Его мастер превзошёл свои пределы, ты же свои превзойти не сумел.

— Я сменю струну, — торопливо сказал я.

— Это не имеет смысла, — оборвал меня Изард и требовательно поинтересовался. — Ты ощутил хоть что-то? То, ради чего старался? Увидел в себе хоть тень движения эссенции, хоть след силы духа?

Я невольно поджал губы, но ответил честно:

— Нет.

Изард медленно кивнул:

— Значит, тебе не хватило ни таланта, ни упрямства, ни помощи Павильона Неба. Увы.

— Старший, — взволнованно спросил Седой, который обнаружился там же, где и расположился сколько-то дней назад. — Но что же делать?

— А что делал ты без таланта, упрямства и Павильона Неба? — пожал плечами Изард. — Жить, познавать мир во всех его проявлениях, накапливать опыт, впечатления и год за годом пытаться ещё и ещё раз.

— Старший, — не успокоился Седой. — Вы говорите накапливать впечатления, а может ли неудача молодого главы быть связана с тем, что его жизнь сильно однобока? Что нет в ней ни вина, ни жен…

— Седой! — мой голос тоже рванул воздух струной, но это не помешало Седому твёрдо закончить.

— Женщин.