Возвышение Королевы

Дело не в том, как ее губы обхватывают вилку — хотя это само по себе достойно внимания.

С тех пор как мы вернулись из дома Эйдена неделю назад, я не могу перестать наблюдать за ней. Не то чтобы я когда-либо был способен на это. Но сейчас все по-другому. Тот факт, что она могла — и хотела бы — соскользнуть в черную дыру, это возможность, которая может стать реальностью.

Я мог бы обвинить в том, как она перепутала факты, недостаток сна или нападение в Лидсе. В конце концов, в течение этих двух дней она испытывала сильный стресс. Однако что меня беспокоит, так это то, как она истерически настаивала на том, что все действительно произошло.

Вот как началось уничтожение Алисии. Она сказала, что кто-то следил за ней, а затем этот «призрак», как она его называла, отправлял ей голосовые сообщения и что-то шептал ей. Однако всякий раз, когда я просил ее показать мне, она не могла их найти.

Доктор говорил, что это были галлюцинации из-за стресса. Она стала невротичной, и постепенно ее психическое здоровье ухудшилось. Она спрятала таблетки, и это только ухудшало ее состояние.

В отличие от Авроры, Алисия не настаивала на том, что она не сумасшедшая. Она не кричала на меня, не била или что-то в этом роде. Она просто... отстранилась. Со временем она совсем перестала разговаривать и погрузилась в свой внутренний мир, куда на самом деле никогда никого не впускала — за исключением, возможно, иногда Эйдена.

Мой сын думает, что я мог бы обеспечить ее эмоционально, но он не знает, что она никогда не позволяла мне сблизиться. То, что она впустила его, еще не означало, что она впустила меня. Он думает, что она плакала из-за моего пренебрежения, но она плакала всякий раз, когда я пытался с ней поговорить. Она плакала, когда я просил ее принять таблетки. Она плакала, когда вернулась из Лидс, и писала в своих разбросанных дневниках, что уже скучает по Клариссе. Что она хотела похитить свою младшую сестру и отвезти ее и Эйдена туда, где их никто не сможет найти.

Она говорила, что они втроем были бы счастливы без «призрака».

Затем она сожгла эти дневники без всякой видимой причины, будто не хотела, чтобы их кто-нибудь читал.

Она стала параноиком до такой степени, что иногда отказывалась есть целыми днями, потому что «призрак» мог что-то подсыпать ей в еду.

Ни разу за всю нашу супружескую жизнь Алисия не подошла ко мне и даже не попыталась заговорить со мной. Забудьте о физическом аспекте. Из-за ее психического состояния и лекарств она стала асексуальной и ушла от меня. Она велела мне заводить любовниц, но я никогда этого не делал, потому что это означало неуважение к матери моего сына.

Единственные женщины, к которым я прикасался, были долгое время после ее смерти.