Возвышение Королевы

Мне нужно за что-то держаться, и странно, что он единственное, к кому я могу обратиться.

— Не плачь больше. — его голос тверд и в то же время нежен. — Эти глаза не созданы для слез.

Прежде чем я успеваю до конца осмыслить его слова, он сползает вниз по моему телу и стягивает ночнушку до талии.

Я не стала заморачиваться с нижним бельем после утреннего принятия ванны, и рада, что не сделала этого.

Благодарный стон срывается с губ Джонатана, когда он скользит пальцами по моим складкам. Я уже забыла, каково это быть мертвой там, внизу. Джонатан заставлял меня хоронить эту часть себя с каждым оргазмом, который он вырывал из меня.

Теперь я даже не нуждаюсь в боли. Мне просто нужно его присутствие, и все мое тело воспламеняется, возвращаясь к жизни.

Он отпускает мое горло, и прежде чем я успеваю запротестовать, он встаёт на колени в ногах кровати и начинает раздвигать мои ноги.

Они расширяются по собственной воле, когда его пальцы скользят от моей сердцевины к внутренней стороне бедер, оставляя влажный след.

Я погружаюсь в это ощущение, когда язык Джонатана совершает длинный взмах. Моя спина выгибается над кроватью, когда волна удовольствия пробегает по позвоночнику.

Он держит мои бедра в безжалостной хватке, просовывая свой язык внутрь меня. Сначала это происходит медленно, будто он пробует меня на вкус.

Я никогда никому не позволяла опускаться на меня. Это казалось слишком интимным, и я просто не хотела от этого отказываться. Точно так же, как до того, как я встретила Джонатана, я никогда не опускалась на колени, чтобы сделать минет. Однако Джонатан один за другим преодолевал мои запреты, словно это его Богом данное право.

Чужеродное ощущение заставляет мои губы приоткрыться в нуждающемся стоне.

— Черт. — его голова выглядывает из-под моих ног. — Ты лучшее, что я пробовал.

А потом он снова начинает пировать на мне. Его неторопливый темп исчезает. Джонатан толкается в меня и выходит из меня в ритме, от которого мои конечности разжижаются. Мои соски превращаются в твердые камешки, натягиваясь на материал ночнушки.

Я хватаю его за волосы обеими руками, впиваясь пальцами в его череп, пока он безжалостно пожирает меня. Другого описания для этого нет. Джонатан не только ест меня, он претендует на меня. Владеет моим телом, но на этом не останавливается. В некотором смысле, это похоже на то, что он также охотится за моей душой.

Взрыв подкрадывается ко мне и сжимает в своих безжалостных тисках. Я приподнимаю простыни для опоры, ногти впиваются в ткань, когда все больше моего возбуждения покрывает его лицо.

Если это его и беспокоит, он этого не показывает. Ни капельки.