Возвышение Королевы

В ту ночь Шелби напал на моего отца. Его спас в самую последнюю минуту охранник, и в настоящее время он находится в коме, из которой, возможно, никогда не выйдет.

Когда я узнала эту новость, я не горевала и не печалилась. Я также не почувствовала облегчения. Я уже оплакивала своего отца, так что останется ли он в живых или умрет, для меня не имеет большого значения.

Ирония судьбы в том, что он пытал людей, пока они медленно не умирали, и теперь с ним могут поступить так же. Он ни жив, ни мертв — просто плавает между ними.

Из-за этого дело об условно-досрочном освобождении было прекращено, и мне не пришлось предстать перед судом. Внимание средств массовой информации медленно угасло после нападения Максима. Семьи жертв, которые все эти годы жаждали справедливости, тоже перестали протестовать.

Я медленно, но верно возвращаюсь к своей жизни. Лейла и я, наконец, запустим наш новый продукт в следующем месяце, и до сих пор мы уделяем большое предстартовое внимание. Это также может иметь какое-то отношение ко всему вмешательству прессы.

Лейла говорит, что любая реклама это хорошая реклама, и будет справедливо, если мы используем дураков, преследовавших нас.

Сделав глубокий вдох, я держу коробку в руке и стучу в дверь кабинета Джонатана. Я не жду, прежде чем войти.

После смерти Тома и ареста Марго три недели назад мы вдвоем остались в доме. Харрис договаривается о приезде уборщиков, но они находятся под присмотром службы безопасности. Излишне говорить, что Джонатан больше никому не доверяет. Не то чтобы он когда-либо доверял в прошлом.

Он сидит за своим столом, сосредоточившись на ноутбуке. Я останавливаюсь и смотрю на то, как его рубашка закатана до локтей, обнажая сильные предплечья. На нем нет галстука, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты, что намекает на его точеную грудь и грубую мужественность, которую он излучает, просто сидя за столом.

Сомневаюсь, что настанет день, когда я не остановлюсь и не посмотрю на него. Он владеет мной во всех отношениях — точно так же, как я владею им. И это лучший тип сопричастности, который я когда-либо испытывала.

Возможно, мы с Джонатаном и не начинали как в сказке, учитывая его поведение тирана, но я бы не пожелала другого начала. Если бы он не загнал меня в угол так, как он это сделал, если бы не погнался за мной после того, как я убежала, мы бы не оказались там, где мы есть сегодня.

В течение последних нескольких недель он обращался со мной как со своей королевой — купал меня, кормил и даже отвозил на работу, потому что он не доверяет ни одному другому «ублюдку». Ночью — и по утрам — он владеет моим телом во всех смыслах этого слова. Он доминирует и доставляет мне удовольствие.