Возвращение грифона

Посмотрел на парней, падающих на пол, они так и висели в воздухе, как подвешенные на нитках. Прикинул, по моим ощущениям, я находился в состоянии ускорения уже минут пять. Сколько еще смогу тут удержаться?"

"Ответ получил тут же, секунд через тридцать: началось с того, что заболели мышцы ног и рук. Просто их заломило до судорог. Затем навалилась усталость, такая, будто я весь день таскал железо в тренажерном зале, а потом всю ночь кувыркался с подружкой. Слабость, испарина, даже небольшая трясучка. Заболела голова, а перед глазами заплясали золотистые искорки, и тут же мысль: «Болван! Больше минуты в Ускорении Фаральфа никто не может находиться! Ты сдохнешь, если не отпустишь время!»

И я отпустил. Пошатнулся, но удержался на ногах, облегченно услышав удар тел бойцов о пол, радостные крики моих спутников, чертыхание полковника, прижавшего ко лбу правую руку и с недоверием смотревшего на меня. (Потом у него сиял великолепный синячина, но он так никогда ни слова не сказал мне по поводу этого инцидента.)

Мышцы у меня дрожали от напряжения, в голову билась кровь, и ее толчки я ощущал где-то в затылке, руки слегка дрожали, а еще я страшно хотел есть. Просто до визга. С детства не испытывал такого голода.

Полковник задумчиво кивнул головой, потерев лоб, потом шагнул к лежащему на полу парню, которого я ударил в грудь. Тот не шевелился, и похоже, что он был мертв. Серов пощупал пульс, потом обернулся ко мне:

— Можешь что-то сделать?

Я подошел к лежащему, незаметно утихомиривая трясущиеся руки, и громко сказал:

— Все отошли! Все!

Потом устроил парня поудобнее рядом с двумя другими, лежащими рядом, и начал читать заклинание, больше не отвлекаясь ни на что. Заклинание оздоровления — то, что подталкивало организм высвобождать свои внутренние ресурсы и восстанавливаться.

Через пять минут парень начал дышать, синее лицо порозовело, а те, что лежали рядом, уже стали подниматься — сели и недоуменно обвели взглядами окружающих.

— Что… тут случилось? — спросил один из них, недоуменно поглядывая на стоящих рядом людей и на меня, стряхивающего со штанов пылинки.

— Чего-чего… вырубил он тебя. И меня, — ворчливо сказал второй боец, поднимаясь с пола, — такого я никогда не видал. Интересно, как называется эта борьба? Скорость нечеловеческая!

Я не ответил и прошел к тому парню, которого в самом начале метнул о стену. Тот так и лежал недвижимый, как труп. Увы, каковым, собственно, и являлся. Я ничего не мог для него сделать. При ударе о стену он свернул себе шею. Печально…

Впрочем, полковник, в отличие от меня, был абсолютно доволен происшедшим. Он чуть не мурлыкал, глядя на нас, и что-то прикидывал себе в голове.