Возвращение грифона

Полковник услышал ее слова и построжел лицом:

— Не все же соглашаются работать на родную страну только за огромные деньги! Есть люди, готовые отдать за нее жизнь. И так было всегда. И будет всегда. («Мне ЭТА страна не родная, — с раздражением подумал я, — поменьше пафосу, полковник! У меня своя страна».)

Квадратная комната, несколько человек в спортивных костюмах. Пересчитал — восемь человек. Парни двадцати пяти — тридцати лет. Сухощавые, плотные, высокие и пониже — разные. Поглядывают на нашу компанию снисходительно, с легким превосходством профессионала над… как там называли царские офицеры штатских? А! Вот: штафирки. Над штафирками.

— Товарищи офицеры! (Оооо! На нас напускают волкодавов?!) Перед вами спецгруппа наших товарищей (тамбовский волк тебе товарищ!), и вы должны испытать их в деле. Они хорошо подготовлены к бою — не смотрите на их смешной вид (чего смешного-то? Василиса в мини-юбочке, кофточке, туфли на высоком каблуке, Маша в брючном костюме и кофточке с кружевами — настоящая секретарша босса. Парни в брюках и свитерах — прохладно, все-таки осень. Ну да, не выглядят как военные — все, кроме Петра. Тот неуловимо похож на наших «оппонентов») — такой же невозмутимый и обманчиво расслабленный. Я-то знаю, как он умеет взрываться в вихре движений. Смертельно опасных движений…

— Итак, вначале пойдут вот эти двое мужчин. (Их-то зачем? Проверить — не мутанты ли они?) Потом, по одному, девушки и вот этот молодой человек.

— Товарищ полковник — с женщинами? Это что такое? Мы же их покалечим!

— А вы бейте так, чтобы не покалечить. Ну так, если только слегка. Вылечим. У нас врачи есть хорошие, — полковник усмехнулся и незаметно мне подмигнул. Я не ответил — у меня все время билась мысль — Маша-то беременна! Ты чего, скотина, тут устраиваешь?! Вот тварь!

— Все, разговорчики! Приказ: первая пара пошла! Сергей и Петр вперед. И вы — ты, и ты — вперед. Начали!

Серега продержался довольно долго, даже подбил глаз своему сопернику, но был вырублен минуты через три — какой бы ты ни был опер — продержаться против «волкодава» — это нереально. Главное оружие опера — голова. И он не бьет ею. Почти. Он думает, ищет, он сыщик. А для силовых операций и существуют «волкодавы». Так что — никаких шансов.

На Петра ушло пять минут и пять человек. Он уложил троих, пока не выдохся. Вот где был цирк! Какое-то мелькание, кутерьма, из которой время от времени вываливались вырубленные «волкодавы». Остальные уважительно смотрели на Петра и тихо переговаривались, кивая головами — одобрям-с, типа.

Помяли Петра крепко — придется его лечить. Глаз заплыл так, что и не видно, и похоже — сломали пару-тройку ребер, я слышал треск, когда он пропустил удар в бок от двухметрового амбала.