Средний возраст

В невольно возникшей близости, прикосновениях к мягкому, податливому телу он смутно уловил скрытую природой в женщине притягательную силу.

Время словно остановилось. Водящий, отчаявшись найти их, громко кричал: «Хоу Жуй, выходи! Фу Яньминь, выходи!» С совсем близкого расстояния они заглянули друг другу в глаза и, увидев там собственное отражение, довольные, весело рассмеялись.

Их больше не искали, они тихо выбрались из своего убежища. Хоу Жую не спалось в ту ночь, до утра в сильном волнении он ворочался с боку на бок. Беспокоили к тому же и забравшиеся в постель пауки.

Окончив начальную школу, он поступил в мужскую, Фу Яньминь — в женскую среднюю школу. Живя в одном и том же переулке, они часто встречались, но никогда не заговаривали друг с другом: сковывали старые предрассудки, свободное общение молодых людей между собой считалось неприличным, но была и другая причина, крывшаяся в нерешительности их характеров."

"Потом Хоу Жуй стал студентом педагогического института, Фу Яньминь — кассиршей на фабрике кустарных изделий. Хоу Жуй после окончания института был направлен в сельскую школу, и неудивительно, что вскоре, вдали от города и друзей, наскучив мимолетными знакомствами, стал подумывать о женитьбе. Он нравился многим девушкам на селе и как жених довольно высоко котировался у отцов семейств, но такое устройство личной жизни было ему не по душе, и, повинуясь смутному влечению сердца, он искал встречи с девушкой из своего переулка.

И вот, опять тесно прижавшись, они стоят на берегу ручья в парке Бэйхай. Они вспоминают свои школьные годы и с особой радостью, перебивая и дополняя один другого, рассказывают, как они прятались в заброшенном закоулке. Потом он привлек ее к себе, прижался своим крепким телом к ее мягкому стану и поцеловал.

Позже, когда его спрашивали, что ему не понравилось в ней, он затруднялся что-либо ответить. Ему казалось, правда, что конический лоб, который сначала тайно про себя, а потом вслух он называл «Балканами», портил ее красоту. Может быть, думал он, ей больше подошла бы к лицу спущенная на лоб челка? И, как бы переубеждая самого себя, говорил: «У меня широкий лоб, у нее узкий, у нашего потомства лбы будут сократовские…»

Фу Яньминь судила о нем иначе, далеко не с эстетической точки зрения. Она спрашивала знакомых: «Устроился ли он работать в городе? Где мы будем жить после женитьбы?» Не будем строго судить ее, такова жизнь.