Средний возраст

Я сообразила, что в комнате еще кто-то есть, и не кто-нибудь из подчиненных, а женщина. При важных персонах он лишь угодливо улыбался; с незнакомыми или со стоящими ниже по служебной лестнице тоже не смеялся.

И действительно, в комнате оказались даже две женщины.

У Яо барственно раскинулся на диване в своем обычном дакроновом кителе и синих шерстяных брюках западного покроя, лицо розовое — такого до отъезда не было. Он, как правило, одевался просто, но вот брюки у него были изысканные, что, с одной стороны, говорило о скромности, но с другой — демонстрировало солидное общественное положение. К таким тонкостям он был очень внимателен.

Увидел меня, но даже не двинулся, лишь улыбнулся и представил гостьям — врачу и медсестре, сопровождавшим его до дома. Довольно молодая, миловидная шанхайка, как я сразу поняла — врач, пылко пожала мне руку. У Яо поторопил меня, чтобы я велела нашей старушке приготовить поесть и лично включилась в готовку, ярко живописал, как заботилась эта врач о нем в санатории, так что хорошо бы и мне у нее обследоваться. Натянуто улыбнувшись, я пошла готовить еду.

Мне не хотелось сегодня пререкаться, необходимо было спокойно, без срывов обсудить дело Ло Цюня. Но я очень скоро почувствовала, как трудно сдерживаться. Его смех, барственная поза, указания референту перенести вещи из машины, мне — позаботиться об ужине, в то время как сам любезничает с женщинами, — все это было в порядке вещей, однако сегодня приводило в ярость. А ведь раньше до взрыва не доходило.

Не тени ли Ло Цюня и Фэн Цинлань, возникшие в последние два дня, тому виной? Не знаю.

Пока мы торопливо стряпали с домработницей на кухне, из гостиной беспрерывно слышался смех, а вскоре зазвучала какая-то нежная мелодия из приемника. Его собрал один его старый подчиненный, работавший в электронном управлении, но мужа никогда не тянуло к музыке, да он и не разбирался в ней. Нам с дочкой порой так хотелось включить, а он всегда ворчал. Не знаю, что ему сегодня приспичило; может быть, женщина включила? Она, я видела через дверь, стояла около приемника, а У Яо с выражением необычайного интереса на лице сосредоточенно слушал.

Я чуть не расхохоталась.

Вскоре пришел завсектором Чжу, затем еще какие-то люди, гостиная была полна.

После ужина гости начали неторопливо расходиться. Он еще позвал дочь, расспросил, что было, как вела себя за последнее время. С дочерью он тоже держался высокомерно и нередко полувсерьез-полушутливо роптал, что нет у него сына.

Только к десяти часам мы остались вдвоем. Лишь тогда он взглянул на меня и поинтересовался:

— Ну как, дома все в порядке?

— В порядке, — ответила я. — А ты поправился.