Средний возраст

На одном дыхании проскочила предисловие, несколько разделов, и мне сразу стало ясно, что это ценнейшая работа, не только многосторонний, но и строго научный анализ природных условий и — в гораздо большей степени — общественных проблем. Исследование истории Заоблачного района, его извилистого пути после освобождения в 1949 году. Я читала, читала, и горячее волнение охватило меня. Обернулась к Фэн Цинлань, и мне ответили ее прозрачные глаза, внимательно меня изучавшие.

Наши взгляды встретились — это был миг взаимной оценки!

«Прочитали?» — Голос дрожал от волнения.

«Нет, что вы! Только несколько разделов, но и они уже покорили меня!»

«Правда?» — радостно воскликнула она. Я посмотрела на стопку тетрадей, которую она все еще прижимала к груди, и спросила: «Эти тоже?» Она кивнула: «Тоже рукописи, но о другом».

«О другом?» Я подошла к ней и начала листать остальные тетради. Это и в самом деле была другая работа, озаглавленная «Прошлое, настоящее и будущее». Там оказались такие разделы: «Заметки при чтении истории», «Научно-технический прогресс и Китай», «Обследование деревни», «Скрытые причины возникновения «банды четырех» и уроки прошлого», «Впечатления у подножия Заоблачных гор» и так далее.

По правде говоря, я была ошеломлена. Не тем, что натолкнулась на такое богатство. Трудно было представить себе, как в этой ветхой, нищей лачуге всей кровью сердца, сметая все препятствия, творил этот человек. «Товарищ Цинлань, — я взволнованно взяла ее за руку, — это вы все написали?»

Она покачала головой, и в глазах опять мелькнула трогательная нежность. Подняла глаза на фотографию Ло Цюня.

«Он?» — вырвалось у меня.

«Да!» — подтвердила Фэн Цинлань, продолжая смотреть на фотографию. А потом прикрыла веки, и две слезинки закачались на длинных ресницах и упали прямо на рукописи.

Ее волнение передалось мне, на душе стало горько, я невольно обняла ее и прошептала: «Сестра! Не таитесь! Что же произошло с вами?»

Фэн Цинлань вытерла слезы, сжала губы и не произнесла ни звука.

«Расскажите мне! — молила я, продолжая обнимать ее за плечи. — Быть может, я смогу помочь. Как случилось, что из Ло Цюня сделали контрреволюционера, как вы соединились с ним? Как вы жили все эти годы? И как написал он все это?»

Град вопросов обрушился на нее, и она растерялась, а может, тогда еще не хотела отвечать. Вздохнув, схватила мою руку и со всей искренностью сказала: «Спасибо вам, милая товарищ Чжоу, за два года, прошедшие после разгрома «банды четырех», вы, наверное, первый официальный гость в этом доме. О наших делах слишком долго рассказывать, к тому же мне бы хотелось, чтобы вы сами составили себе впечатление.