Средний возраст

Бледность прошла, на лице появился румянец, тонко очерченные брови, прямой нос, смоляные волосы придавали ей какую-то особую, спокойную красоту. Она не казалась такой яркой, как вы, сестра Сун Вэй, а скорее походила на цветок нарцисса, изящный и тонкий, исполненный скромной, благородной природной гармонии.

Ее возраст я могла определить весьма приблизительно — лет тридцать семь — тридцать восемь, может, уже и за сорок. Есть женщины, которые в эти годы обретают особую миловидность, и об их истинном возрасте судить трудно. Вероятно, она принадлежала к такому типу.

Пока я рассматривала ее, она дернулась, и я поправила одеяло. Потом подняла голову, и в глаза бросилась фотография бравого молодого человека на стене у кровати. Взгляд невольно задержался на его лице: оно показалось знакомым. Я смотрела, смотрела и вдруг сообразила: да это же тот самый Ло Цюнь, возчик и контрреволюционер!

Неужели, испуганно подумала я, это его…

В этот момент она открыла глаза и посмотрела на меня. «Вам лучше?» — шепнула я. Она кивнула. Тут гурьбой ввалились школьники, подглядывавшие в дверь. Они, видимо, любили учительницу — обрадовались до слез, видя, что ей стало лучше. Она погладила чью-то маленькую головку и тихо, но внятно произнесла: «Что за слезы? Это все пустяки. Идите домой и как следует позанимайтесь». Ребятам явно не хотелось уходить. Я спросила, не нужно ли позвать врача, она покачала головой: «Не стоит, я знаю, что это, сейчас все будет в порядке». Она опять попросила школьников уйти, подождала, пока те не вышли, и лишь тогда, окинув меня взглядом, спросила: «Откуда вы?» «Вам пока лучше не разговаривать, — ответила я, — полежите, потом поговорим! Пить не хотите?» Она кивнула, я нашла у стены бамбуковый кувшин с водой и налила ей. Выпив, она смущенно улыбнулась: «Причинила я вам хлопот!» С усилием села, подложив с моей помощью подушку под спину. Пригладив волосы, вновь спросила, кто я и откуда. А услышав ответ, посмотрела с немалым изумлением, и я поспешила объяснить ей цель приезда, протянула рекомендательное письмо из ревкома города. Прочитав, она хмыкнула: «Оказывается, кое-кто еще вспоминает о Заоблачном районе». «Конечно, — ответила я, — сколько лет прошло для Заоблачных гор впустую, это же историческая трагедия!» «Трагедия?» — чуть заметно вздрогнула она, глаза глянули на меня с недоверием.

«А разве нет!» — спросила я, невольно, как обычно и тут, у вас в доме, вступая в спор. Моя позиция вам известна. Женщина молча слушала, недоверие ее постепенно исчезало, так что к концу она стала кивать на некоторые мои удачные метафоры, а лицо осветилось улыбкой. «Вы же впервые меня видите! — тихо произнесла она. — А осмеливаетесь такое высказывать!»

«Чего же бояться? — запальчиво возразила я.