Средний возраст

Она, говорят, была сооружена при Минах каким-то сановником, спрятавшимся от крестьянских восстаний, а цинские помещики, спасаясь от революционной армии тайпинов, еще укрепили ее. Она и сейчас грозно возвышается над ущельем, словно до сих пор стережет подходы к Заоблачным горам.

Не так уж меня интересовало прошлое и будущее этой крепости, но это был предлог, чтобы втянуть возничего в разговор. Однако, едва мы въехали в ущелье, лица у них посуровели, они прижались друг к другу, забыв о моем присутствии, напряженно глядели вперед. Не решившись заговорить, я молча следила за ними.

Перед самым выездом из ущелья возчик вдруг прикрикнул на лошадь, и телега остановилась. Он спрыгнул первым, девочка — за ним. «Извините, — обратился возчик ко мне, — подождите немного, мы скоро вернемся».

Вот прекрасный повод начать разговор! Я поспешно улыбнулась:

«Вы надолго?»

«Нет, — ответил он. — На минутку».

«А мне нельзя пойти с вами?»

«Не стоит! — ответил он мягко, но решительно. — Нам надо проведать близкого человека».

«А!»

«Сегодня день зимнего солнцестояния, — объяснил он мне, — и мы идем к родной могиле».

Вот оно что — к могиле. Они вошли в сосновую рощу, и их вытянутые тени то исчезали, то снова появлялись. Мне показалось, что я прикоснулась к тайне. Кто же они, эти люди, к чьей могиле направляются?

Я ждала их, постепенно начиная зябнуть в порывах горного ветра, гулявшего по ущелью. Бессмысленно переминаясь с ноги на ногу и бесцельно глазея на ущелье, я вдруг обнаружила в самой его теснине недостроенную плотину водохранилища. Необтесанные камни, грязный песок, куски застывшего цемента, и меж ними несся, грохоча, стремительный поток.

Спустя час мои попутчики появились из леса в сопровождении нескольких крестьян. Откуда те взялись? Может, живут в лесу? С нашим возничим они были, похоже, приятелями и что-то обсуждали, жестикулируя. Когда они приблизились, я услышала, как кто-то из крестьян воскликнул: «Ты прав! Так и поступим зимой! Пусть бригада и коммуна против, а мы все равно сделаем. Вернем лес на поля».

«А вы поговорите-ка с ними о политической линии, — посоветовал наш возничий. — Кое-кто слишком слепо верует в Цитатник, вот вы и поспорьте с ними насчет этой красной книжицы. Сознание масс, видите ли, слишком низкое, они думают, вы не разбираетесь в сегодняшней политической линии!»

Пока возчик говорил, один крестьянин неожиданно протянул мне какой-то мешочек и шепнул: «Товарищ, спрячь это, пожалуйста, а в Заоблачном городке отдай ему! Пока — молчок».

Я удивилась: «А почему вы сами не отдадите?»

«Не возьмет. Жена у него хворает, сам мыкается, а от помощи отказывается. Это ему для жены. Прячь скорей».

Он отвернулся от меня и включился в разговор с возчиком.

Лишь через полчаса мы распростились с крестьянами.