Возраст – преимущество

Одна из пуль вошла прямо в лоб, куда попала вторая, пока не видно.

– Тихо, красотка, тихо, не трону! – погладил я коняшку по морде, а то она задергалась, когда я подошел близко, запах пороха чует.

Картина маслом. На санях три трупа, один мой, который я только что сотворил, а два других уже, видимо, остывают. Стоп. А ни хрена они не дохлые! Тяжелые просто, похоже, без сознания. Ну, я не собираюсь их лечить, разберусь чуть позже.

При осмотре саней стала известна и причина, по которой этот хрен только командовал, но не помогал неудачливому Петро. Он был ранен в правую руку, повязка была сильно пропитана кровью, и стрелял он с левой, когда все же пришлось.

– И откуда же вы такие нарядные тут нарисовались? – спросил я у не подававших признаков жизни бандитов, начиная шмон. У этих всегда с собой есть жратва, а у меня больше двух суток во рту маковой росинки не было, все мысли только об одном.

Не знаю, откуда и куда ехали бандиты, но вот жратвы, кроме куска сала с мой кулак, да краюхи черствого хлеба, ничего не было. Зато была бутыль с «мутным». Употреблять я не пробовал еще, да и не тот это напиток, чтобы начинать, поэтому схватил еду и принялся есть прямо так, кусая, ножа у меня нет, а искать у бандитов было лень. Откусив пару раз и тщательно прожевав, несмотря на голод, заставил себя не торопиться, отложил еду и продолжил шмон. Нужно выпотрошить имущество бандеровцев, скинуть их на хрен в снег и, развернув сани, направиться по дороге назад, туда, откуда они предположительно ехали. Направление угадывалось легко, следов разворота не было, значит, ехали практически мне навстречу, стало быть, мне нужно именно туда, где им и вломили. Странно, что раненых с собой везли, бандеровцы сердобольными никогда не были. Или родственники, или командиры. Осмотрел более внимательно, но отличий в форме или в документах не увидел, обычные бумаги полицейских из привлеченного контингента, правда, у одного был пистолет нарядный, «Маузер» в «дереве», заметная вещица. Наверняка старший какого-нибудь куреня, снявший пистолет как трофей с кого-нибудь из партизан. Ладно, авось и узнаем когда-нибудь, что и откуда взялось, пока мне было просто насрать на них. Я просто очень голодный и усталый, а вот злости, как следовало бы, не имел сейчас вообще. Я вообще после школы фрицев стал довольно хладнокровным, а уж после Сталинграда, да работы в Ровно, когда перед тем как сделать шаг, трижды думаешь, вообще перестал волноваться, вредно это.

Когда стаскивал с повозки раненых, один застонал, но глаза не открыл, поэтому я не стал приводить его в чувство, а просто сделал выстрел в грудь.