Возраст – преимущество

Старик продолжает жить и потихоньку работать в городе, впрочем, не вылезая абсолютно никуда.

– Я не могу просто отказаться, вы же понимаете?! Для этого и спросил о сроке прибытия, – я подробно изложил то, что услышал от майора Шебе.

– Связных нет уже три дня, я даже не знаю, Юрка, чем тебе и помочь, – растерянно, буквально прошептал Часовщик. – Ты же видишь, что творится в городе, шагу не ступить. Как пошли эшелоны с этими крысами с фронта, так патрулей стало в разы больше. Знаешь, сколько наших людей погибло? Сейчас почти никого не сажают в тюрьму, сразу расстреливают или вешают. Суки.

– Тогда придется лететь, – пожал я плечами, – может, обойдется. Главный вопрос, что у нас там с агентами, есть хоть кто-нибудь или нет? Как мне передавать информацию?

– А что там может быть опасного для тебя?

– Личное дело Юрко Осипчука, – усмехнулся я.

– Так и знал, что ты не Юрка, не подходит тебе это имя. Я бы тебя… – старик на секунду задумался, – Егором бы назвал, или как-то так, но не Юрой.

– Зовите, как хотите, главное, в печь не пихайте, – вновь засмеялся я. – Ладно, дед, прощай, может, свидимся еще. Запомни главное, нашему другу офицеру, если объявится, передай об оуновцах, обязательно. Как хочет, пусть донесет до командования, что южнее города очень опасно, слишком много там этого говна.

– Все понял, сынок, береги себя! – старик даже всплакнул.

Я обнял его и, взяв часы, что он мне в подарок дал, вышел на улицу. «Павел Буре», карманные, в серебряном корпусе, вещица просто антиквариат, эх, сохранить бы их…

Если за мной идет слежка, то обнаружить ее в городе, который вот-вот придется оставлять, очень сложно. Немцев как грязи, на каждом углу проверки документов, объяснения со старшими караулов, прочие «хай Гитлер». Наверное, было бы и правда лучше ходить по форме, вопросов точно было бы меньше, но я уже переоделся, неся форму в большой сумке. Здорово в такие моменты выручает награда, крест закреплен на кителе, а при проверке меня постоянно заставляют показать сумку. Когда патрульный видит награду, в глазах поневоле появляется уважение.

Ну и хорошо, я не против, уважайте, фрицы, свою смерть, скоро, очень скоро вам всем придется отсюда бежать, жаль, не увижу, далековато буду.

Ровно в шесть часов утра я был в комиссариате, меня ждал какой-то хрен в лейтенантском звании и тотчас приказал следовать в машину До аэродрома добирались целый час, ночью здорово подморозило, а вчера была оттепель и появилась сильная наледь на дороге. Да, о дорогах я обычно не говорю, но это жесть. Резина здесь у всех одна, никакая она, кусок пластмассы, а не резина. Как местные водилы умудряются на ней еще и гонять… Впрочем, гонять я громко сказал, зимой ни разу не видел, чтобы ехали более сорока километров в час, реально очень скользко.