Возраст – преимущество

Боясь поднять голову, не хватало мне еще снова пулю получить от своих же, хватит и одной, я лежал на полуоткрыв рот. Машина продолжала движение, но очень медленно, причины я не знал, но догадывался, а через несколько секунд легкий удар подтвердил мои мысли. Машина уткнулась в ближайший дом или остатки забора, я пока не видел этого, но то, что водитель убит, понял сразу. А еще, после удара и остановки автомобиля, на меня вдруг навалилось что-то тяжелое.

– Господин полковник, господин полковник! – закричал я, осознав, что на мне лежит именно Бербок.

В ответ я не услышал ни слова, обрадовался, как настоящий ребенок. Не знаю, выстрелами из дома или от гранаты, но то, что немцу досталось от партизан, было точно. Стреляли рядом все менее интенсивно, и я решил все же поднять голову. Согнувшись пополам, головой к моим ногам, на мне лежал полковник, серьезно так придавив меня. Попытавшись его отодвинуть, не преуспел, слишком тяжелый, гад, да и неудобно это делать в такой позе. Видя, что Бербок никак не реагирует на мои потуги, я решился и притронулся к его шее. Едва поднес руку к голове, понял, что на нее течет что-то горячее. Следующее действие я проделывал уже смелее, попросту поднял голову полковника, грубо пихая ее ладонью, увидел в виске дыру. Кровь, пульсируя, толчками вытекала из разбитого виска немца, и при виде такой картины мне даже дурно стало. Нехило ему так арийский череп попортило, выглядит жутко.

Решив, что стрельба заканчивается, скорее всего наши отошли уже, не верю, что немецкие солдаты смогли их просто убить, хотел уже было вылезать, но тут вновь рванула граната, да еще и рядом с левой дверью. Голова закружилась, появились пятна перед глазами и пропал слух, но взамен пришла боль.

«Неужели опять зацепили?» – мелькнуло в голове, и свет окончательно погас.

Очнулся я в знакомой уже палате, да и сестра, женщина преклонного возраста, оказалась знакомой. Я медленно покрутил головой и ощутил ужасный дискомфорт в области зрения. Глаза не успевали за поворотом головы, и захотелось блевать. Крутило меня серьезно, да и боль в голове вдруг накатила такая, как будто мне на голову поставили тяжелый ящик и давят им.

– Ну, наконец-то, ох и напугал ты нас! – услышал я как сквозь вату, скорее догадался, читая по губам, чем услышал всерьез. Я глядел на женщину санитарку и никак не мог сфокусировать на ней взгляд, глаза просто не слушались.

– М-м-м, – кроме мычания, не получалось сказать ничего членораздельного, язык не ворочался.

– Не нужно, молчи, ты двое суток без сознания провел, думали уже и не очнешься, молодец, мальчик, выжил! – меня ласково погладили по голове, и тепло от рук санитарки потекло, казалось, прямо в мозг.