Возможно мы…

Чтобы не сойти с ума после смерти Макса, я стал учить Хасана русскому и заодно ассистировать мне на операциях. Хасан был из мирных, его взяли в плен три месяца назад. Я сразу смекнул, что этот сорокалетний араб смышленый, и не ошибся.

– Да, друг.

– Тогда ждём. Ты как?

– Харашо.

Я кивнул ему и стал разминать шею, думая, что сегодня нам предстоит. Хасан подполз ко мне ближе и у самого уха прошептал.

– Сирежи, нам надо… как это… уходить.

Я нахмурился, не понимая, о чём он.

– Куда?

– Да, бижать. Они говорят, русский военный сильный идёт, ищет, как собака. Боятся. Мы не нужны им.

Хасан так убедительно закивал головой, ловя мой взгляд, что у меня и мысли не было ему не верить.

– Мы балласт. Я понял. Но как это сделать?

– Надо упасть с машины, и быстро… как это…

– Бежать.

– Да, друг. Бижать.

Я очень хотел бежать, каждый Божий день думая об этом, разрабатывая различные варианты, но они все, как один, рушились словно карточный домик о гранитную стену непреодолимых обстоятельств. Во-первых, мы были уже не в том состоянии, чтобы бежать быстро и долго. Во-вторых, у них оружие, которым они непременно воспользуются, и тогда прощай жизнь. В-третьих, я абсолютно не знаю, где нахожусь, и куда податься, чтобы не напороться на таких же боевиков, как эти.

– Это не вариант, нас тут же пристрелят. Надо думать, Хасан.

Хасан кивнул и снова отсел, смотря в одну точку.

Странно, но за нами никто так и не пришёл, хотя мы отчётливо слышали шаги и громкие разговоры. Кое-какие слова я уже мог различить, но сейчас их не слышал. Хасан мне шёпотом, как мог, так и переводил. Из разговоров я понял, что они срочно собираются, и, как только к ним прибудут остальные, лагерь сворачивается и перебирается ближе к границе с Турцией.

– Нас заберут с собой.

Решил я и положил голову на руки, пытаясь ещё немного поспать, забыться хоть на короткое время. Но, как всегда, вернулся в воспоминания, в те далёкие времена, где я, пусть и совсем недолго, был очень счастлив со своей Кнопкой. По моим подсчётам она уже должна быть на шестом месяце, если всё хорошо, а я был уверен, что всё хорошо. Мои родные просто не позволят чему-то случиться, и это немного успокаивало.

Ребёнок, у меня будет ребёнок, а я даже не знаю, мальчик или девочка. А мне и не важно, главное, что Маша родит мне малыша. И только от одной этой мысли хотелось жить дальше. А ещё больше хотелось поскорее вернуться и быть с ними рядом."

"Сердце снова заныло от тоски. Если мне так хреново, то каково теперь ей? Моя маленькая… Я попытался мысленно воссоздать образ Кнопки.