Возлюбленная

Смогу прожить, отрицая и притворяясь, что тебя и Рози никогда не существовало.

Лили в шоке уставилась на его лицо, на котором отпечаталось горе.

– Я обидел тебя, Лили, – резко сказал он. – После того как ты подписала бумаги и вышла из дома, я ждал, что ты вернешься. Может быть, отчасти я даже хотел, чтобы ты вернулась. Но потом прошло несколько месяцев, и я понял, что ты ушла навсегда, и что я прогнал тебя.

– И тогда я начал беспокоиться. Чувство вины съедало меня живьем. Мало того, что я переложил вину за смерть нашей дочери на твои плечи, когда это была моя вина, так плюс ко всему и выгнал тебя ни с чем. Ты не оспаривала развод. Не явилась в суд. Ты никогда ничего не просила. Ни копейки.

– Я ничего не хотела,– сказала она спокойно.

– Куда ты ушла? – спросил он. – Я искал тебя. Хотел по крайней мере тебя обеспечить. Я подумал, что как минимум тебя надо устроить. Ты бросила все ради меня и Рози. Свое искусство. Я подумал, что ты могла бы окончить университет, если бы захотела. Но ты пропала.

– Мне некуда было идти, Чарльз, – честно ответила она.

Лили не хотела причинять ему боль, но она не могла лгать.

– Тогда где ты была?

– Где и любой бомж. Иногда на одной улице. А в следующий раз в переулке.

– Боже мой, – Чарльз закрыл лицо руками и его плечи задрожали, когда у него вырывались тихие рыдания, заглушаемые ладонями.

– Я в порядке, – сказала она тихо. – Выжила. И пришла сюда, не для того чтобы обвинить тебя, Чарльз. Я пришла, потому что мне нужно было сказать тебе, что ты был неправ, а после этого я смогу сделать следующий шаг и простить себя. В течение трех лет я жила с пониманием, что убила своего ребенка, и что мой муж думал обо мне только самое плохое. Совсем недавно мне показали, как я ошибалась. И как ошибся ты.

– Да, я был неправ, – ответил он. – Не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе. Не вспоминал выражение твоего лица в тот день, когда сказал тебе убираться. Этот грех будет на моей совести до самой смерти, Лили.

Они сидели в изумленном молчании, пока Лили вновь не начала подниматься на ноги.

Чарльз протянул руку.

– Нет, Лили, не уходи. Скажите мне, пожалуйста, ты по-прежнему живешь на улицах? Ты должна позволить мне помочь. Я обязан это сделать. Ты должна была получить половину всего при разводе.

Ее злость ослабла, сменившись глубокой печалью. Они оба прожили последние три года, мучая себя. Таили в себе чувство вины и гнев. И скорбь.

– Я не могу остаться, – тихо сказала она. – Я живу не в Денвере. И приехала, потому что мне, чтобы двигаться дальше и жить, нужно было столкнуться со своим прошлым. Если это тебе поможет, я прощаю тебя. Но в последние недели я поняла, что искать прощение у других бессмысленно, если ты сам не можешь себя простить.

Его глаза наполнились таким сожалением, что ей стало больно смотреть на него.