Возлюбленная герцога

Она улыбнулась, глядя в потолок.

– Только никому не говори.

– Никогда, – поклялся он и снова потерся щекой, наслаждаясь ее смехом и тем, как быстро он сменился прерывистым дыханием; тем, как она приподняла его голову, чтобы он посмотрел на нее. – Это моя тайна.

Конечно, будет – и в этот краткий, чудесный миг он понял, что готов всю жизнь хранить ее секреты.

Так же, как она всю свою жизнь хранила его тайны.

Он запечатлел еще один поцелуй на чувствительной коже и опять начал двигаться, медленно, не спеша. Она раздвинула ноги, и он оказался между ними.

– Поведай мне еще тайну.

Она резко втянула в себя воздух – он обращался к самой ее сокровенной части. В душе Эвана запело удовлетворение. Он нагнулся и большим и пальцами раздвинул складочки, чтобы посмотреть на нее.

– Господи, – прошептал он. Своей жаркой влажной плотью она ощущала его дыхание, и это приводило ее в неистовство. – Никогда не видел ничего более прелестного.

– Эван, – выдохнула она. – Пожалуйста.

Он подул прохладным воздухом на ее сокровенное место, и она закричала, выдавая свое разочарование, смешанное с удовольствием.

– Поведай мне еще тайну, – повторил он.

– Я хочу тебя, – прошептала Грейс, и прозвучало это так хрипло, что Эвану показалось, будто она вручила ему великий дар.

– Хорошая девочка, – проговорил он, поцеловав ее высоко в бедро, где словно скопилась вся ее чувственность.

Грейс приподняла бедра, качнулась в воздухе, и он подумал, что мог бы умереть, глядя на этот ошеломительный вид – все розовое, влажное и распаленное, как огонь. Он прижал палец туда, где начинались складочки, и она вздохнула так чудесно, что от него потребовались все силы, чтобы не вознестись к вершинам блаженства в тот же миг.

– Да, здесь, – с досадой воскликнула Грейс. – Сделай же это.

Она была готова. Влажная, скользкая, идеальная.

Он провел этим единственным пальцем вниз, к центру, наслаждаясь тем, как прерывается ее дыхание, легким вскриком, который она пыталась сдержать, когда он начал обводить пальцем напряженный бугорок в ее складочках. Он потирал его очень нежно, то с одной стороны, то с другой, и в конце концов она не сдержала крика.

– Тебе это нравится, – негромко сказал он не столько ей, сколько себе.

Она выругалась, грубо, сильно, как доказательство того, что вот-вот все случится. Он задержался там, на этом месте, поглаживая и описывая круги, изучая ее, и она присоединилась к нему, используя его прикосновения, чтобы обрести наслаждение.

– Вот так, любовь моя, – шептал он, нежно целуя ее в бедро. – Покажи мне, что тебе нравится. Покажи, что заставит тебя кричать.

От этих слов она словно запылала, и он ввел палец в ее жаркое, влажное лоно – всего на одну фалангу, только чтобы ощутить, как вокруг все пульсирует.