Возле Тьмы. Чужой

Ну все, час отдыха и отогрева. Заодно перекусить можно. Поставил я снегоход с санями так, чтобы хорошо из окна было видно, «ремингтон» пока отставил к самой двери, где еще не прогрелся воздух, чтобы не отпотевал, а то скоро опять в холод. Это все же не калаш и не СВД.

Печка, к сожалению, была под готовку не приспособлена, только под обогрев. Но поставленная на нее консервная банка все же стала теплее. Ничего, подожду минут двадцать и уже горячего поем, оно сейчас куда как полезно. Пока же позволил себе глоток коньяку, приятным теплом разбежавшийся по телу. Ну, нормально, жить можно. И надо отдать должное этому охотничьему камуфляжу — тепло держит очень хорошо, и при этом не вспотел под ним. Технологии, что тут еще скажешь.

Сел на кухне, разложил карту. А ничего так, примерно шестьдесят километров позади. Треть пути. Можно, наверное, будет напрячься и даже весь путь за сегодня проделать, но не хочу по темноте ехать. Даже в сумерки не хочу — и привычка бояться Тьмы осталась, и просто опасаюсь не увидеть препятствия или другой опасности. Так что к сумеркам надо будет найти убежище, и тоже желательно с печкой. Но пока двигался хорошо, по графику.

Кстати, что за звук?

Прислушался — с улицы вроде как скрип снега под ногами слышен. Метнулся к винтовке, схватил, сняв с предохранителя, осторожно выглянул в окно.

Медведь. Небольшой, почти черный, тощий, крутится возле нарт, что-то вынюхивая. Тьфу, блин, а я напугался. С другой стороны, сейчас распотрошит мои тюки, и… возись потом.

Намеренно громко распахнул дверь, высунувшись с «ремом» у плеча, рявкнул на зверя ругательно. Тот вроде бы дернулся бежать, но остановился, глядя на меня.

— Страх потерял? — спросил я грозно, попутно соображая, что дальше делать. Стрелять зверя не хотелось: он мне не угрожал и на меня не охотился, но и давать ему тут хозяйничать тоже не в кайф совершенно — мало ли что он сдуру натворит. Хотя бы тюк на нартах распатронит — оно мне надо?

Медведь засопел, замотав башкой из сторону в сторону, и я решил перейти к мерам принуждения, дважды выстрелив в снег у него перед мордой. Сработало: он отскочил назад, развернулся и довольно резво понесся в сторону леса. А вот пришел он, подозреваю, на запах мертвечины. Я его не чую, но у медведя нос поглавнее будет. А ведь тоже, наверное, трупоед, как и те собаки. Надо было пристрелить, вообще.

6

Проехав еще с десяток километров, я увидел возле дороги небольшой трейлерный парк. И над одним из трейлеров вился дымок, а за воротами на снегу была вытоптана тропинка. Не просто вытоптана, а протоптана частыми хождениями. Но едва я остановился у ворот, из-за дальнего прицепа выбежал растрепанный мужик с дробовиком, что-то заорал истерично и неразборчиво, после чего направил ружье на меня.