Голос вождя

— Хорошо мы им сегодня врезали, Сань!

— Ты знаешь, я чувствую себя богом-громовержцем! Приятно бить этих тварей, как комаров! И настроение при этом какое-то… хм… благостное! Вот двоих сегодня ссадил, а из эмоций — только радостная усталость! Витька, механик мой, спрашивает, сколько звездочек на борту рисовать — привык, стервец, что я из каждого боя по одной победе привожу! А то и по две!

— Тут пока одного завалишь — упаришься! — усмехнулся Захаров. — Думали ли мы тогда, в июне, что будем вот так спокойно обсуждать количество звезд после одного вылета? А ведь день только начался!

Капитан как в воду глядел — четверти часа не прошло, как подошел Акулин.

— Саня! Поднимай свою эскадрилью! Сейчас «пешки» пойдут на Воложин, проводите. Их позывной — «Финист». Вот здесь встретитесь, они на четырех тысячах пойдут! — Майор показал на карте точку.

— Есть! «Коршуны», по машинам!

Летчики 2-й эскадрильи торопливо занимали места в кабинах. Александр, проверив своих парней, вскочил на крыло и глянул в небо: оно совсем по-летнему наливалось голубизной — денек обещал стать жарким.

Истребитель покатил, понесся, одолевая полосу. За ним — еще семь. Сразу же, не делая над аэродромом круг для сбора, «полезли» наверх, привычно выстраиваясь парами.

— «Коршуны», набираем шесть тысяч! Второе звено идет выше на пятьсот метров!

— Есть! — ответил Ломов.

— Оглядеться! Ищем наших «больших».

— Вижу «петляковых»! — раздался голос Баранова.

Внизу, на четырех тысячах, показались «пешки» — бомбардировщики шли ровным клином.

— Привет «маленьким»! Мы «большие»! — раздался в наушниках красивый баритон командира бомберов. — Я — «Финист-один». Это вы «Коршуны» из полка асов?

— Здорово, «большие»! Они самые! — ответил Захаров. — Что-то голос твой знакомый, «Финист-один»… Это не ты перед войной в гарнизонном клубе Василькова концерты самодеятельности вел?

— Точно! И песни под баян пел! — вмешался Баранов.

— Я! — немного удивленно ответил «баритон». — Мы, стало быть, соседями были? Вы тоже из десятой дивизии, «Коршуны»?

— Ага! — Захаров отчетливо вспомнил этого командира — рослый молодой капитан, с кривым шрамом на лбу, полученным на Халкин-Голе. Действительно хорошо пел, ему еще советовали в артисты пойти, в Большой театр.

— Рад, что вы выжили, друзья! — тепло сказал старый знакомый. — Снова вместе, значит? Пойдем на высоте четырех тысяч. Пристраивайтесь к нам!

— «Коршуны», пристраиваемся!

«Пе-2» уверенно пошли вперед. Вскоре показался Воложин. Цель для бомбометания находилась в начале «панцерштрассе» — на выезде из города, выстраиваясь в походные колонны, скопилась масса техники.