Вожак

Это просто…это…

Это забота…

Я чувствую, как дрожит подбородок, и прячусь в своих нечёсанных волосах со словами:

— Эмм…я как раз сама собиралась…

— Да, уж…собиралась… — бурчит Фатима, быстро припуская на кухню.

— Собиралась! — топаю я ногой, пряча слёзы.

Максут и Тина начинают паковать холст, переговариваясь между собой, а я думаю о том, что написать ему в ответной записке.

Максут уехал через час.

У меня нет фамильного пергамента. Но, я не стала использовать желтые канцелярские бумажки. Я положила письмо в его же конверт, написав ответ на обратной стороне его письма. Потому что не хочу, чтобы кто-то знал о том, что я ему пишу:

«Отдай её своим потаскухам.

М.Д.».

Максут вернулся злой. С ящиком и запиской.

Я не знала, толи смеяться, толи злиться…

«У меня нет никаких потаскух.

М.Д.».

Поскольку ехать второй раз Максут отказался, мы воспользовались спец доставкой."

"«Твои потаскухи так не думают.

М.Д.».

Я получила картину назад через три часа.

«Вернёшь ещё раз, и я отправлю её в шредер. P.S. Нам нужно поговорить.

М.Д.».

Я не настолько глупа, чтобы думать, будто он не выполнит свою угрозу.

Я опять злюсь, потому что понятия не имею, куда нам эту картину девать!

Не вешать же её…в гостиной!

Там всегда много детей и…я бы не хотела одним ясным днём увидеть на ней усы…или ещё что-нибудь подобное!

Я забрала её к себе. И гипнотизировала глазами, баюкая Даура, пока думала, что ответить его вероломному отцу, который причинил мне столько боли. Он появился всего пять дней назад, а по моей жизни снова будто потоптались варвары.

Что мне делать?

Что мне с ним делать? Кто может дать мне совет? Кому я вообще могу рассказать о том, что творилось и творится в моей жизни?!

«Теперь ты решил поговорить? Что случилось?

М.Д.».

«Скажи когда, и я приду.

М.Д.».

Я опять плачу.

Лёжа на кровати и глядя в потолок.

Думаю о том, что ему скажу.

Мне есть, что ему сказать.

Пусть приходит, клянусь, мне есть, что ему сказать.

Глава 32

— Кофе? — спрашивает Максут, останавливаясь передо мной и протягивая большой картонный стакан, от которого даже на расстоянии исходит тепло и приятный аромат.

Отрицательно машу головой и заглядываю под козырёк коляски Даура, сидя на парковой скамейке и потирая друг о друга руки, закутанные в вязанные варежки.

Мой сын спит, выронив свою соску и приоткрыв ротик. Маленький и безмятежный. Я могу любоваться им часами, гадая, каким он будет, когда вырастет. По крайней мере, насчёт его внешности гадать не приходится.

Максут вздыхает и усаживается на скамью рядом со мной. Кладёт локти на колени, широко их разведя, и крутит в руках стакан с горячей жидкостью. На нём штаны с карманами, чёрная военная куртка и чёрная шапка. На ногах огромные военные ботинки.

Солнце давно село, и температура упала на десяток градусов, не меньше.