Вожак

 — Зачем?!

— Потому что, блядь! — Рычит он, прижимая меня к стене.

Просто блеск!

— Ответ, достойный Марата Джафарова! — Выкрикиваю я, глядя на него воинственно.

— Замолкни. — Гаркает он, приближая свое лицо к моему. — Ни слова! Ни одного!

Замолкаю, гордо вскинув подбородок. Он тут же обхватывает его ладонь, кладя большой палец на мои губы. Смотрит в мои глаза прямо и жёстко, и так же жёстко сообщает:

— Твой гнилой отец предупреждал, что ты самый непослушный щенок в семье.

Закрываю глаза, поджимая нижнюю губу.

Это обидно…я всегда старалась быть послушной!

Всегда!

Всхлипываю, проклиная себя.

Теплые губы прижимаются к моей щеке. Борода щекочет кожу.

— Ты уже тогда звала меня, дурочка… — сокрушённо бормочет мой муж.

Вопреки приказу, шепчу, комкая пальцами его пиджак:

— Что…ты ему ответил?..

Марат делает глубокий вдох и говорит:

— Я ответил, что такой мне и нужен.

Я успеваю лишь пискнуть, и вот уже он целует меня, жадно лаская тело.

Плечи, бёдра, грудь.

До дрожи. До мурашек жадно.

Его пальцы находят гребень, удерживающий мои волосы и избавляются от него. Гребень со звоном падает на пол, а волосы рассыпаются по моим плечам.

Моё тело откликается мгновенно, как и мой разум. Это он. Каждое его прикосновение, как сладкий сон. Как безумие. Я знаю его руки. Его губы. Доверяю им. Только им.

Люблю его…

Дура…дурочка…

Провожу ладонями по складкам его рубашки, под которыми жар твёрдого сильного тела. Его запах. Обхватываю его тёплую шею, погружаю пальцы в его волосы. Его руки сжимают меня, обхватывая сразу всю.

Наш поцелуй неуправляемым. Наши языки попеременно ломятся в рот друг друга. Сталкиваются и сливаются. Марат шумно вдыхает, вжимая меня своим телом в стену.

Сбрасываю туфли и встаю на цыпочки, лихорадочно стягивая с него пиджак. Потом обвиваю ногой его бёдро, чувствуя его эрекцию.

Он издаёт низкий стон и, немного отстранившись, смотрит на меня. Его губы влажные от моих поцелуев, грудь поднимается и опадает. У меня между ног его возбуждение. Такое сумасшедше твёрдое.

Смотрю на него, полуприкрыв глаза. Мне так хорошо, что веки сами опускаются.

Мне нужно…скорее…"

"— Ты пьёшь таблетки? — хрипло спрашивает мой муж, прижимаясь к моей шее раскрытыми губами.

— Нет… — машу я головой, продолжая гладить его плечи, жаться к нему, тереться о него.

Только не отпускай…

— Какой у тебя день цикла?

Зажмуриваюсь. Желание соврать велико настолько, что я впиваюсь пальцами в его плечи, а потом выплёвываю:

— Пятнадцатый.

Я не могу ему врать. Просто не могу. Только не ему.

Марат замирает, а потом поднимает лицо. Внутри меня болезненная пустота…

Пожалуйста…

Его влажные губы приоткрыты. На моих губах его вкус, а на его губах мой.

Он думает.

Целую вечность.

Глядя мне в глаза, а потом в потолок. Сжав свои упрямые губы.