Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

С одной стороны родители, знающие, как мне жить, а с другой Юлия Ивановна, нахваливающая сынка, и не устающая подчеркивать то, что мне крайне повезло, что он вообще меня заметил, ну и, собственно говоря, сам Стасик, убежденный в собственной уникальности. Как непризнанный гений сыпал умными словечками и резкими комментариями в сторону других «неучей», бросал на меня взгляды истинного жеребца, и даже пытался накрыть мою руку своей, но после того, как я незаметно для остальных тыкнула его вилкой в пухлую ляжку, оставил свои романтические  поползновения.

И вот, я сидела и задыхалась в этой веселой компании, как вдруг звонок, от Антона.

Мама с самого утра так вынесла мне мозг, да еще припрягла к готовке, что у меня напрочь вылетело из головы наше свидание. Чуть не завопила в голос от отчаяния, и уже ни на что, не рассчитывая пригласила его к себе., уверенная в том, что он просто меня пошлет и уедет и на этом будет поставлена жирная, некрасивая точка.

Северный огласился, и это было лучшее, что он мог для меня сделать.

Родители притихли, Стас перестал лезть — теперь чтобы дотянуться до меня, ему надо было преодолеть Антона, а это задача не из простых — у начальника конституция мощная, одни плечи чего стоили.

Дальше вечер перестал быть скучным и напряжённым. По крайней мере для меня. Я расслабилась, а остальные, наоборот, напряглись.

Отец был странно молчалив, маменька пыталась поддеть Северного, но безрезультатно, а Стас начал пороть откровенную чушь, не зная, как еще себя возвысить над конкурентом за мое внимание. А мы с Антоном урагали, понимая друг друга без слов.

Так здорово.

Мама дважды постучала в дверь, прежде чем зайти. Вся бледная, осунувшаяся, с густыми тенями под глазами, и взглядом, наполненным вселенской тоски.

Начинается…

— Привет, Мам, — сладко потянувшись, села на кровати, — что-то я сегодня обленилась, никак не встану. Как тебе спалось.

— Плохо, — горестно сказала она, и тяжко вздохнула, — мне всю ночь снились кошмары.

— Бывает, — я специально не стала спрашивать, что именно ей снилось в кошмарах. Уверена, что это был Северный.

Мама, так и не дождавшись от меня наводящего вопроса, все равно начала рассказывать.

— Мне снилась ты…

Внезапно.

— В дранине, на паперти с протянутой рукой, — дребезжащим от муки голосом продолжала она, глотая крокодиловы слезы, — а рядом с тобой сидел этот жуткий невежественный птушник…

Сказать ей что ли, что все не так? Что Северный помозговитее Стасика будет. У него реальные рабочие мозги, способные генерировать ценные идеи, а не просто заниматься шапкозакидательством.

— Он был пьян, вонюч, с подбитым глазом…

— Это я ему подбила? — спросила, стараясь так уж откровенно не улыбаться.