Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Северный больше ни слова не сказал, склонился над моей покореженной молнией и справился с ней за долю секунды. Я только моргнуть успела, и почувствовать, как странно сдавило в груди, потом в животе, а потом мурашками прошлось по ногам.

— Прошу! — широким жестом, указал на куртку, — можешь не благодарить!

— Я и не собиралась, — громко фыркнув, гордо задрала нос и застегнулась до самого верха.

— Ишь ты какая, — снова улыбнулся Антон, — суровая.

— А то! — хмыкнула, выходя следом за ним из лифта и чувствуя странное волнение.

Северный, конечно, видный мужик, но не настолько, чтобы растаять в его присутствии. Или настолько?

Это вопрос занимал меня все больше и больше. Особенно, когда оказались с ним в одной машине — он за рулем, я рядом.

— Ну, рассказывай Кулакова, чем занималась все это время? — поинтересовался он, не отводя взгляда от дороги.

— Училась, — ответила гордо.

Но вместо восхищенного взгляда мне достался удивленный:

— Все это время?

— Да. Я аспирантуру закончила, защитилась. Кандидат педагогических наук, между прочим! — гордо похвасталась своими заслугами перед отечеством.

— Молоде-е-ец! — протянул Антон, так и не взглянув на меня. — Довольна?

— Более чем! — я ожидала более одобрительной реакции с его стороны, поэтому немного растерялась.

— Что же ты не пошла работать по специальности? Учить уму-разуму детишек, вкладывать умное, вечное в их головы?

—Тридцать обалдуев и каждый на своей волне! Да ни за что! — призналась без зазрения совести.

Вот тут он все-таки удивленно на меня взглянул:

— Зачем же столько времени потратила на учебу, раз не собиралась оставаться в педагогике?

Я и сама давно этим вопросом задавалась. Ответ был очевиден и совершенно не радовал своей простотой.

— Потому что родители настаивали, — я без сожаления озвучила очевидную правду и грустно вздохнула. — только из-за них.

— М-да, — хмыкнул он, — может они тебе и одежду подбирают? Женихов?"

"Мое смущение не осталось незамеченным.

— Ну ты даешь! В жизни бы не подумал, что ты такая. Вроде бойкая, а от мамкиной юбки отойти боишься.

— Не боюсь я ничего! Разве плохо, что я считаюсь с мнением родителей?

— Нет. Не плохо. Родители — это святое, — уверенно согласился Антон, — но у них своя жизнь, а у тебя своя. И вряд ли ты проживешь ее счастливо, если всегда будешь опираться только на мнение отца и матери.

Такие мысли мне тоже в голову приходили, поэтому я не нашла, что возразить.

— В общем, скучно ты живешь, Дина. Скучно.

— Я знаю, — тяжело вздохнув, повесила нос, но потом воспрянула духом, — но я надеюсь, что скоро все изменится.

— Серьезно? И что же этому поспособствует?

— Я квартиру подыскиваю. Хочу съехать от них.

Зачем я делюсь с ним планами на жизнь? Можно подумать, ему не все равно!

— Похвально.