Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Чего ты орешь?"

"— Там, — дрожащим пальцем указала на перчатку, — оно меня схватило!

Северный посмотрел на меня искоса, поднял двумя пальцами перчатку, которая на меня «напала», покрутил в руках и пренебрежительно бросил обратно, потом взял ножницы. Старые, портновские, покрытые ржавчиной. Он с трудом смог их открыть. Металл лязгнул и мои пути опали на пол, затем я помогла освободиться ему.

Со свободными руками сразу стало как-то веселее.

Я продолжала рассматривать содержимое стола, а Антон ковырял фонарик. Разобрал его, собрал, постучал торцом по краю стола. Вспыхнул бледный желтый свет, заморгал и погас на мгновение, а потом снова загорелся, чуть ярче чем вначале.

— Кто молодец? — Северный самодовольно ухмыльнулся, а я подозрительно уставилась ему за спину.

Мне кажется, или ткань начала шевелиться?

Нет. Показалось.

— Так. Здесь есть еще что-то важное или все? Можно идти дальше? — лениво поинтересовался он. Позер!

Вдруг сзади послышался шелест и мычание. Мы синхронно обернулись.

Серая ткань сползла на пол, открывая нашему взору…гильотину и человека рядом с ней. Он стоял на коленях. С мешком на голове.

— *****, — пропищала я, отступая.

Лязг, звон и лезвие гильотины обрушилось вниз, прямо на бедолагу.

Я заверезжала во весь голос, когда голова в мешке покатилась в нашу сторону, а тело завалилось на бок.

— Да твою мать! — отшатнулся Северный, а луч от фонаря скользнул по мешковине, на которой появлялось кровавое пятно, — Что это за хрень?

— Антон, пойдем отсюда, а? — жалобно пропищала я, вцепившись ему в руку и не отводя взгляда от обезглавленного тела, — Пожалуйста. Мне тут не нравится.

Тело шевельнуло рукой.

— Очень не нравится.

Тело шевельнуло ногой. Потом приподнялось.

— Очень-очень не нравится.

Я начала пятиться, и Антон следом за мной. Медленно, осторожно, а Оно тем временем встало на четвереньки. Замерло, словно прислушиваясь, правда, непонятно чем — головы-то у него не было. А потом боком, по паучьи перебирая конечностями, поползло в нашу сторону.

Мы дружно ломанулись в сторону выхода, и не известно, кто из нас громче орал — я или мой бесстрашный босс.

И это было только начало…

Что творилось дальше — словами не описать. На нас что-то падало — то пауки, то какие-то волосы, то еще не пойми что. Из темноты вылезали руки, лица, ото всюду слышались то крики, то адский смех. Все громче становилось тиканье часов, намекающее, что пора бы поторопиться, время на исходе.

Я в жизни так не орала! Визжала, как поросенок резаный! Така-а-ая жуть! Это нечто!

И самодовольный смелый Антошка очень быстро присоединился к моим воплям. Мы как безумные шарахались по квестовому подземелью, напрочь позабыв о том, что это всего лишь игра. Хотелось только одного — поскорее выбраться, на свет, к людям.