Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Конечно же, он был в десятки раз меньше, так ведь это и не столица мира, а всего лишь небольшой городок, построенный лет десять назад в словенских лесах. Патрикий Александр своими глазами увидел Большой торг, на который стекались купцы из земель франков, данов, словен, лангобардов и даже из готской Септимании. Именно сюда везли товары из Империи, и именно здесь купцы из соседних стран закупали соль и отличного качества железный инструмент. Патрикий увидел и ткани, которые изготавливали в княжестве. Они были более грубыми по сравнению с теми, что ткали в Константинополе, но зато стоили намного, намного дешевле. В городе работали ювелиры, переводя на свои поделки императорские солиды. Тяга варварской знати к безвкусной роскоши общеизвестна, а знать Словении, вдобавок ко всему, была еще и неприлично богата. Здесь трудились кузнецы, кожевенники, красильщики, и даже стеклодув. Многие мастера и торговцы были ромеями, и это болью отдалось в сердце патрикия. Эти люди отнюдь не выглядели нищими беглецами. Напротив, они шли по улицам с важным видом, как полноправные горожане, переключаясь в разговоре с греческого языка на язык склавинов. Впрочем, язык горожан был какой-то дикой мешаниной из множества наречий. Александр слышал греческие слова, латинские и даже германские. И все это сплелось в какую-то причудливую смесь, насытив бедный язык лесных жителей множеством незнакомых ранее понятий.

А еще он увидел голову предателя Любуша на капище языческой богини смерти. Он помнил этого человека, он еще униженно кланялся ему и клялся в вечной верности. А вот теперь его голова здесь. Она стояла первой в ряду каких-то тел, скрючившихся на кольях в невыносимой муке. Под ней была прибита табличка с описанием его вины на латыни и на словенском языке. И это стало самым сильным из всех впечатлений за этот день. Архонт варваров не пощадил ни сил, ни времени, ни золота, чтобы покарать того, кто его предал. Он нашел своего врага в какой-то немыслимой глуши, в которую тот забился, чтобы избежать мщения. По спине патрикия потекла струйка пота от мысли, что будет, если и его самого этот Само посчитает опасным для себя. Ведь его люди уже были в доме родителей…

— Вавилон! — в ужасе шептал протоасикрит, стоя на коленях в выделенной ему комнате. Он молился, с неистовой надеждой глядя в маленькое окошко, ведь тут не было икон. — Истинный Вавилон, прости меня господи! Этот варвар строит свою башню, что должна достать до самого неба. Господь разделил языки, чтобы грешники не понимали друг друга. Тут же, наоборот, из множества языков создался один. Горе нам! Горе! Заплачут сыны Рима кровавыми слезами, когда этот варвар захочет перейти Дунай. Мы еще вспомним аварского кагана.