Разворот на восток

Но Никитка уже в тот момент почувствовал, что все хорошее для него закончилось, и поэтому при попытке вызвать его в Москву (с чего в СССР обычно начинались дела о врагах народа) пустил себе в висок пулю, чем фактически признал, что совесть у него была нечиста. По этому поводу, конечно же, началось следствие (ведь не каждый день при вызове в Москву стреляются первые секретари республиканских организаций), и первые же результаты этого процесса показали, насколько все неладно в Датском, то есть Советском, королевстве."

"Одновременно с этими процессами возникла пренеприятнейшая организационная коллизия. Второй секретарь ЦК КП(б)У Михаил Бурмистренко погиб еще двадцатого сентября сорок первого года при попытке выхода штаба Юго-Западного фронта из Киевского котла, и тогда же без вести пропал секретарь ЦК КП(б)У по идеологии (третье лицо в республиканской партийной организации) Иосиф Лысенко. Таким образом, товарищ Хрущев на момент своей смерти был един в трех лицах, что на первых порах вызвало у товарища Сталина определенное смятение в вопросе, кого же назначить на место самоубийцы. Бесспорных кандидатов не было, а те, кто занимал этот пост после Хрущева в другой истории, и в тот раз не оправдали доверия партии и народа. Потом вождь подумал и решил, что поскольку почти вся территория Украины находится под властью немецких оккупантов, то и новый ЦК КП(б)У необходимо формировать из прославленных партизанских командиров и героических подпольщиков – как людей, делом доказавших верность делу Ленина-Сталина.

В результате после некоторой кадровой утряски первым секретарем ЦК КП(б)У стал Сидор Артемьевич Ковпак, а ряды украинского ЦК в качестве вторых, третьих и так далее секретарей составили такие же люди дела, а не артисты разговорного жанра, умеющие только красиво трепаться перед публикой. Эти люди продолжили работать с украинской парторганизацией, вычищая из нее националистический душок, так что к концу войны в русле новой национальной политики вполне естественным путем возникла идея о возвращении к концепции триединого русского народа и слиянии трех советских славянских республик под эгидой Москвы.

Но то, что вскрылось в Алма-Ате, с украинскими делами не шло ни в какое сравнение. В Киеве подавляющая часть местных кадров, вне зависимости от того, на какой слог заканчиваются их фамилии, являются искренними советскими патриотами и кристально чистыми коммунистами, ибо зараза, пришедшая из Галиции, еще не успела в значительном количестве проникнуть в партийные ряды. Гнилыми там были только бывший первый секретарь и некоторые люди из партийного аппарата. В Казахстане все оказалось совсем по-другому. На поверхности тишь да гладь, а под ней притаились самые отборные черти.