Восточное наследство

Марфа Ильинична сына бранить воздерживалась. За все доставалось Петровичу. Просидев пять лет на пенсии, Петрович упросил Аксенова-младшего взять его водителем. От безделья Петрович лез на стену. Летом, когда дачный участок требовал заботы, время шло незаметно. Зато зимой старый водитель маялся и чувствовал — долго пенсионером не протянет. Ваню Аксенова Петрович опекал с малолетства. Втайне от генерала в двенадцать лет подпустил к баранке.

С его легкой руки Ваня вырос заправским водителем.

Петрович увидел, как хозяин катапультой вылетел из дверей фирмы и включил зажигание. Однако Аксенов на пассажирское сиденье не сел, а пересадил туда Петровича. Старческая езда водителя обычно Аксенова удовлетворяла (Иван Вячеславович любил все делать обстоятельно и без спешки), но в исключительных случаях, когда опаздывал, садился за руль сам.

«Волга», снабженная спецдвижком, рванула с места. Аксенов сразу вырулил в левый ряд и, включив синий маячок, помчался по осевой.

Эту штуку со всеми нужными бумагами Аксенов получил на пятидесятилетие от заместителя министра, своего приятеля Грыжина, в качестве подарка. Использовал редко, только в экстренных случаях. Сейчас, когда его ждали две женщины, разъяренная мать и взволнованная жена, спецсредство как раз кстати.

Вот и мост через Москву-реку, Аксенов с визгом развернулся напротив нового здания АПН и вильнул на Фрунзенскую. Марфа Ильинична давно дежурила возле подъезда. Ее сдвинутые брови хорошего не предвещали. Микроавтобус с букетами цветов дожидался рядом.

Кроме букетов, Марфа Ильинична загрузила туда студень своего приготовления. Она утром посетила с инспекторской проверкой ресторанную кухню и, хоть придраться ни к чему не смогла, все же без своего студня свадьбу внучки не мыслила. Этот вклад добавлял в процесс хозяйскую функцию. А руководящей роли вдова никому уступать не намерена. Аксенов оставил Петровича отдуваться перед матерью и побежал к лифту.

— Слава богу! — всплеснула руками Лена. — Явился! Мы тут уже все изошлирь…

— Леночка, у меня были сложные переговоры, — ответил Аксенов, на ходу сдирая с себя рубаху.

— У тебя переговоры, а у меня твоя маменька! Неизвестно, что сложнее, — заявила Лена. Темно-серый дорогой костюм, купленный мужу специально под свадьбу на прошлой неделе в Петровском пассаже, вместе с рубашкой и галстуком лежал на постели.

Аксенов, наскоро побрившись и ополоснувшись, прибежал в спальню голый.

— Видишь, как удобно, когда мы одни.

Ходи, как хочешь, — сказала Лена, подавая Ивану хрустящую рубашку.

— Опять ты за свое, — отмахнулся Аксенов. — Мама хочет жить с нами. После смерти папы ей одиноко. И потом, она за девочками приглядывает…

Надевая брюки, Аксенов вспомнил переговоры.