Восточное наследство

Ну, чего рассказывать? Васька с ней укатил. Вот и все. , — Понятно, — тихо сказал Алексей и дернул шнурок двигателя. — Я же говорил, что красная машинка по мою душу… — Но Алексея заглушил движок. С реки их домик казался игрушечным кубиком. Крыша тонула в розовом тумане цветущих яблонь. Тихая Волга ясно отражала берег вместе с садом и домом.

На причале стоял Стенька и надрывно гавкал в сторону лодки. Шура глядела на берег и ничего не видела. Потом вскрикнула, плечи затряслись. Она плакала, а глаза оставались сухими.

— Не надо, ма! — сказал Антон и положил Шуре на плечо свою огромную пятерню.

7

Иван Вячеславович вел переговоры уже третий час. Римма, секретарша Аксенова, устала приносить кофе и убирать пустые чашки. От «Ротманса» сушило рот. Длинными и тонкими окурками Аксенов заполнил вторую пепельницу. Все параграфы контракта прошли легко. Замкнуло на выборе банка. Брюхатый, с вислыми плечами, смахивающий на перезрелую грушу, Тихон Федорович Харин уперся:

— Кроме Кости никому не верю! Если Костя начнет крутить, я знаю, как его достать.

В случае чего яйца оторву! — гремел бывший генерал, вливая в глотку очередной стакан минеральной.

— А я привык работать со Смолянским, а Твоего Костю знать не знаю, — настаивал Аксенов. Харин держался на своем. Иван Вячеславович Аксенов нервничал и поглядывал на часы. Стрелки «Ролекса» двигались к шести вечера. В семь соберутся гости. В закрытом для простых смертных ресторане «Лава», что на новом Арбате, свадьба дочери. Опаздывать Аксенов не хотел. Еще надо заехать домой на Фрунзенскую набережную переодеться, побриться, привести себя в должный вид. Лена звонила уже несколько раз. Жена сидит как на иголках.

— А мне Смолянский, как прыщ на жопе! — огрызнулся Харин. — Попробуй там прыщ отыскать — его и в зеркало не узреешь! Не картошку, танки продаем…

Тихий, тощий Кусейнов, все переговоры молча сосавший одну чашку кофе, вдруг встал, прошелся по кабинету, остановился у окна и, глядя на крышу соседнего особняка, изрек:

— Работать будем через Балтбанк. Другие варианты обсуждать нет смысла.

Мужчины за столом разинули рты. Помощник Аксенова Синицын было поплыл в улыбке, да так и замер с растянутыми губами.

— Я что-то не понял? — сказал Аксенов.

Харин сперва потерял дар речи, потом побагровел лицом и рявкнул:

— Ты что, охренел?! — И, не дождавшись ответа, пустил такое витиеватое ругательство, что партнеры загоготали. Прыснул державший в растяжке рот Синицын. Подхалимно захихикал советник, экономист Харина, очкастый Гурвич. Один Кусейнов продолжал молча любоваться видом из окна. Когда смешки стихли, Кусейнов повернулся к столу и без всякого выражения добавил:

— Господа, надеюсь, поняли? Только Балтбанк.