Восточное наследство

""

— Вадь, я немного опоздаю? Предупреди Козла, чтоб не бесился, — послышалось из динамика.

— Опять вчера безобразничал?

— Нет, дело в городе есть, — сообщил Саркисов.

Щелкнул отбой аппарата.

— Поговорили, — констатировал Дима.

— На работу в больницу звонил, — сообщил Маслов.

Ерожин улыбнулся, как быстро сотрудники привыкают к объекту наблюдения. Становятся невидимой частью жизни подозреваемого. Оперативники, кроме профессиональной реакции, реагируют на поведение объекта и чисто по-человечески. Это соображение и заставило Ерожина улыбнуться.

Саркисов вышел из дома в четверть десятого и поехал в центр. На Варшавском шоссе они долго томились в пробке. Гарик включил магнитофон и слушал музыку. В машине наблюдения эта же музыка шла с изрядными помехами. Дорога до центра заняла не меньше часа.

— На метро сто раз уже был бы на месте, — проворчал Маслов. Он имел в виду Гарика, — Ерожин опять улыбнулся.

— Иномарка. Понт, — ответил Дима. — А потом, и подбросить кого не грех, вчера полтинник сшиб, почему сегодня не подхалтурить?

Но сегодня к халтуре Саркисов никакого интереса не проявил. Двое типичных приезжих тянули руки, выдвинувшись на проезжую часть и жестами демонстрируя, что ехать надо позарез и за ценой не постоят. Но Гарик прокатил мимо.

— Сегодня гордый, — заметил Маслов.

«Хонда» спустилась с Каменного моста и свернула на Новый Арбат.

— К сестренке, — предположил Вязов.

У женского салона «Хонда» и впрямь притормозила и поползла, выискивая свободное место. Наконец, обнаружив щель, Гарик загнал в нее иномарку, дав задний ход.

— Мастер, — прокомментировал Дима шоферский маневр Саркисова.

Гарик вышел из машины и, оглядевшись, нажал сигнальное устройство. «Хонда» пискнула, два раза подморгнула подфарниками и затихла.

— Почему оглядывается? Подозревает слежку? — спросил у ребят Ерожин.

— Гаишников высматривает. Здесь стоять нельзя. За карман переживает, — объяснил Маслов.

— Ребята, я пойду погляжу на сестренку.

Если останусь в салоне, ведите его дальше.

Думаю, он потом на работу. Будем держать связь по мобильному, — предупредил Ерожин и отправился в женский салон.

Гарик беседовал с худощавой брюнеткой у окна холла. Ерожин сделал вид, что изучает список услуг, а за это время быстро заметил кресло, где под стеклянным колпаком в ожидании мастера томилась клиентка, и, поняв, что это кресло сестрички, принялся изучать Гарика и Галю. Небольшого роста, черненький, очень моложавый Гарик относился к категории мужчин, возраст которых определить невозможно. Ему могло быть и двадцать пять, и сорок. Но почему-то Гарику больше подходило слово «моложавый», чем молодой. Галя — в тапочках, без каблуков, ростом повыше брата, казалась постарше.