Восточное наследство

 — Дай задом, — скомандовал генерал. — Теперь стоп.

Ты, Петро, не будь дурилой, к невесте едешь.

Иди, возьми цветочков, — проворчал Грыжин и добавил вдогонку Ерожину, — и для меня пару букетов мамаше и супруге. — Петр Григорьевич вернулся с тремя букетами белых роз. — Деньжат хватило? — поинтересовался генерал, глядя, как Ерожин пристраивает букеты на сиденье.

— Справился, — ответил Петр Григорьевич, мягко захлопывая дверцу. — Поехали."

"Через пять минут свернули на бетонку к полям гольф-клуба. Охрана понимающе кивнула водителю, и шлагбаум поднялся. Семья Аксеновых вышла встретить гостей. Надя осталась немного в стороне. В ее глазах читалось нетерпение ребенка. Водитель выскочил и открыл замминистру дверцу. Ерожин, с трудом справляясь с охапкой цветов, направился к дамам.

— Вам, Марфа Ильинична, и вам, Елена Николаевна, от генерала, а тебе, Надюша, от меня. — Обняв девушку, Ерожин вручил ей розы.

— Из-за вас меня не кормят, — пожаловался Сева Кроткин. — Долго едете.

Ерожин поздоровался с мужчинами и, не заметив среди встречавших Веру, спросил Кроткина:

— Жену куда подевал?

— Верочка вчера прическу делала. Простудилась. Полеживает наверху, позже спустится.

— Где прическу делала. В Нахабино? — строго поинтересовался Петр Григорьевич.

— Нет, вчера упросила. Взял ее в Москву..

У меня была встреча, которую нельзя отменить, — извиняющимся тоном признался Сева.

— Я же сказал, с дачи ни шагу. Вы подвергали жену смертельной опасности, — отчитал Ерожин Кроткина.

— Только один раз. Всего один разик.

Марфа Ильинична, разрумянившаяся от внимания Грыжина, повела всех к столу. По дороге Люба подбежала к Ерожину и чмокнула его в щеку. Елена Николаевна долго жала своей маленькой ручкой лапу Петра Григорьевича и, благодарно заглядывая в глаза, про-. шептала:

— Если бы вы знали, как я вам благодарна.

Надя взяла жениха под руку и вела как свою собственность. Ей очень хотелось ему сказать, какая она счастливая и как им гордится, но в присутствии семьи и строгого генерала стеснялась.

За столом все пили за здоровье Петра Григорьевича. Рассказали, как вчера проводили родителей Фони. Те немного отогрелись в тепле семьи, согласились считать Любу своей дочкой.

— Такому горю не поможешь, — заявила Марфа Ильинична. — Но мы, как могли, старались. Я сама в жизни столько не ревела.

Иван Вячеславович Аксенов, узнав, что настоящий убийца обнаружен, помолодел, приободрился и снова стал походить на того руководителя фирмы, которого Ерожин помнил в начале их знакомства. Люба с Надей уселись с двух сторон от Ерожина и наперебой ухаживали за ним, подкладывая в тарелку то из одного, то из другого блюда.