Восточное наследство

А ты в город…

Часть вторая

НУДИСТЫ НЕ ИГРАЮТ В ГОЛЬФ

Насыров встретил Ерожина у трапа самолета, долго жал руку, затем по дороге в управление остановил машину у фонтанов Дома правительства.

— Уже приехали? — удивился Петр Григорьевич, оглядывая площадь.

— Давай немного прогуляемся, — улыбнулся Насыров и заговорщически подмигнул Ерожину. Они вышли из черной «Волги» и направились вдоль фонтанов.

— Маленькая политбеседа, не хочу при водителе… Петр-джан, — начал Насыров, — у вас в Москве многое изменилось. Разные вольности-мольности, демократия и все такое. У нас по-старому, даже построже. Народ темный, надо в узде держать, как норовистого мула.

Поэтому разговорчики о ваших свободах с сотрудниками не веди. За плохие слова о президенте у нас статья…

— Я приехал дело делать, а не государственный переворот, — удивился Ерожин.

— Я обязан тебя, Петр-джан, в курс нашей жизни ввести. Как друг, слово сказать. Ты сыщик опытный, в Узбекистане бывал. И ты мой гость."

"«Архив держат исправно. Сколько лет прошло с моего приезда», — подумал Ерожин. Насыров ему понравился: загорелый, немного сутулый, без начальственного животика. Глаза умные, доброжелательные.

— Обещаю не лезть в чужой огород со своим уставом, — улыбнулся Ерожин. — Можете считать, Рафик-джан, что политзачет я сдал.

— Вот и молодец. Теперь поедем, хорошенько покушаем. Гостя с дороги надо кормить. — Насыров обнял Ерожина за плечи и повел к машине.

— Может, сразу в Управление? Сперва дела, потом радости, — предложил Ерожин, усаживаясь на заднее сиденье.

— А мы совместим. Все, что тебя интересует, здесь, — Насыров указал на свой лоб, — и здесь, — ткнул пальцем в портфель.

— Тогда я твой гость и делай со мной что. хочешь.

Ерожин понял, что не ошибся. Насыров умен, пусть правит бал. Они миновали проспект Навои и очутились в старом городе. «Волга» остановилась у небольшой чайханы. Заведение состояло из полуоблезлой, мазанной глиной деревянной кухни и трех крытых беседок, расположенных вдоль арыка. На стене кухни, некогда декорированной голубой краской, висел большой плакат с портретами Алишера Навои, Ленина и президента Узбекистана.

В окне, в золоченой рамке, улыбался Иосиф Виссарионович Сталин.

«Время у них, и впрямь, остановилось», — отметил про себя Ерожин.

Маленький круглый узбек в грязном белом переднике вместе с водителем Насырова отодвинули большой деревянный дастархан — что-то среднее между столом и диваном. На дастархане узбеки сидят с ногами, туда же подается еда. И поставили в центр небольшой пластиковый столик и два стула.

— Свободен, — сказал Насыров водителю, — когда понадобишься, позвоню. — И, обратившись к Ерожину, добавил:

— Не смотри, Петр-джан, что здесь неказисто.