Восстание

Но ведь сам Нокс во Владивостоке познакомил меня с Гайдой. Зачем он свел нас? Обо всем было переговорено, все было обусловлено, почему Нокс ничего не сказал о Гайде? Значит, Нокс не знал о телеграмме Вологодского…»

Колчак вспомнил свою встречу с Ноксом на японском курорте. Они встретились как англичане-соплеменники, видимо, Нокс продолжал считать адмирала офицером английской службы. Он разговаривал с Колчаком доверительно, как равный с равным, как с человеком одних взглядов и одних целей.

— Каким образом можно создать власть в Сибири? — спросил тогда Нокс.

— Путь к власти один — вооруженные силы, — сказал Колчак. — Только командующий вооруженными силами сможет осуществить всю полноту власти.

Тогда они быстро нашли общий язык. Было решено на средства английского правительства и под английским контролем создать в Сибири англо-сибирскую армию. Инструкторами в этой армии должны были стать английские офицеры, солдатами — мобилизованные крестьяне сибирских областей, главнокомандующим — адмирал Колчак. О возможностях создать армию и взять в Сибири власть Нокс попросил Колчака написать подробную записку английскому правительству. Колчак написал. Все было улажено. Нокс обещал позаботиться о том, чтобы Колчак стал верховным главнокомандующим и правителем Сибири. Он обещал послать в столицу Сибири Омск толкового офицера, который бы до приезда Колчака подготовил почву для намечающегося переворота.

Все слагалось хорошо, и адмирал уже поверил в свою восходящую звезду. Его снова призвали, призвали, когда, казалось, все рухнуло и он жил в безвестности на японском курорте. Он долго был в тени. С тех пор, как матросы прогнали его с флагманского корабля Черноморского флота, неудача сменяла неудачу.

Он сделал все, чтобы склонить на свою сторону матросов-черноморцев и удержать в своих руках флот, превратив его в послушное оружие войны, продолжения которой требовали союзники. Не удалось. Ему не поверили и прогнали его с корабля. Не помог даже величественный жест, которым он, Колчак, хотел удивить и остановить матросов, разоружающих офицеров. Тогда, на палубе флагманского корабля, он сорвал свой кортик и швырнул его в море. Он крикнул:

— Море его мне дало, морю его и отдам…

Ему не поверили. Рассчитанный жест не произвел эффекта. Может быть, он плохо сыграл? Он ушел с корабля, возненавидев матросов, которых прежде называл братьями. Он понял, что матросы за ним не пойдут.

В эту же ночь он бежал в Петроград. В столице было неспокойно. Все говорили о неудачах на фронте. Затеянное Керенским наступление провалилось. Потом на улицы вышли солдаты Петроградского гарнизона. Это было 16 июля. Солдаты шли с красными знаменами, колонна за колонной.