Восстание

— Не знаю… — смущенно сказал он. — Вряд ли на заводе остались большевики… Там своя контрразведка… Они всех знают, и даже семьи большевиков не остались на свободе… Все в тюрьме…

— А вы искали большевиков? Вы старались связаться с ними?

— Нет, мне не удалось связаться…

Комиссар пристально посмотрел на Василия.

— Наверное, плохо искали, — сказал он. — Где есть народ, там есть и большевики.

— Мне не удалось поступить на завод… Я слишком недолго прожил в Екатеринбурге… — неуверенно сказал Василий, но вдруг осекся, вспомнив колонну заключенных, девушек и человека в военном тулупчике.

Он с тревогой поднял глаза на комиссара, подметил его строгий, требовательный взгляд и впервые усомнился в том, что сделал правильно, так поспешно покинув Екатеринбург.

Да, он совершил ошибку. Он должен был остаться в Екатеринбурге и во что бы то ни стало разыскать большевиков, связаться с ними, войти в подпольную организацию…

Нагих стоял перед комиссаром, опустив голову и морща лоб.

Губы комиссара снова тронула едва приметная улыбка.

— Ну, уж теперь ничего не поделаешь, — сказал он. — Назад не поедешь, придется здесь большевиков искать… Рассказывайте дальше.

Комиссар подошел к столу, выбил над пепельницей погасшую трубку и снова вернулся к окну.

Нагих поднял голову. За окном ветер взвихривал снег на скатах крыш, рвал из труб клочья черного дыма. Небо все больше хмурилось, и окно посерело, словно вдруг спустились неурочные сумерки. Из-за вершин деревьев какого-то дальнего сада выползала круглая, как гигантский снежный ком, тяжелая туча. Она пухла и ширилась, затягивая весь горизонт. Приближалась метель.

Комиссар стоял, в спокойной задумчивости глядя на ползущую к городу тучу и на стремительные снежные струи, сметаемые ветром с ребер крыш.

И внезапно Василию припомнился весь его путь от Екатеринбурга до красноармейских костров в лесу. Все мгновенно восстановилось в памяти с такой ясностью, словно он только вот-вот прошел по лесным тропам, по проселочным занесенным дорогам, по пустырям и целиной по нетронутому насту замерзших болот. Он припомнил даже названия деревушек, мимо которых его вел проводник охотник.

— Там на севере нет сплошного фронта, и мы перешли благополучно. Там в деревнях только кулацкие дружины да иногда наезжают казаки, — сказал Василий, заканчивая свой рассказ.

— А скажите, — спросил комиссар, — сумели бы вы снова перейти фронт, но теперь отсюда туда?

— Вы или кто-нибудь из ваших товарищей, с которыми вы шли, — сказал комиссар.

— Нас вел Тимофей Берестнев и его знакомый охотник. Берестнев уралец, он знает здешний край… — сказал Василий. — С ним, я думаю, мы бы сумели снова перейти фронт.

— Очень хорошо.