Восстание

 — Сначала расскажите о том, как живет за Уралом народ, а потом, как вы перешли линию фронта.

Нагих стал рассказывать. Говорил он торопливо, стараясь рассказать все, что знал. Он то забегал вперед, то возвращался назад, вдруг вспомнив что-нибудь такое, что казалось ему важным, а важным теперь казалось все. Малословный и замкнутый, сейчас он стал излишне многословен и совсем позабыл, что находится в штабе армии, в кабинете комиссара, человека, видимо, очень занятого.

Комиссар слушал молча, и лицо его во время рассказа Нагих оставалось спокойным. Однако он слушал внимательно и смотрел на Василия так, будто видел за словами его куда как больше и дальше, чем рассказывал тот. И стоило только Василию встретиться взглядом с блестевшими сквозь чуть прищуренные веки глубокими и спокойными глазами комиссара, как сам он сразу становился спокойнее и даже стыдился своей ненужной горячности.

Однако комиссар, казалось, не обращал никакого внимания на горячность Нагих. Он не перебивал его, ни о чем не переспрашивал, как будто и помимо слов читал все его мысли и чувства. Только тогда, когда Василий упомянул о своей жизни в заводском поселке, где он встретился с Василисой Петровной, комиссар попросил его подробнее рассказать все, что он знает о заводе.

— Я не работал на заводе, — сказал Нагих. — Я только от людей о нем слышал.

— Что же вы слышали? — спросил комиссар.

— Завод сейчас на интервентов работает, — сказал Нагих. — Как пришли, так и забрали в свои руки. Все на военном положении, больничные кассы и те разогнали… В каждом цехе надзиратель — унтер-офицер, и режим каторжный введен, разве только без кандалов на работу ходят да лбы не бриты… В заводской ограде контрразведка свой застенок поставила, из цеха прямо туда тащат, только чуть чего… Ежели кто у цеховой иконы перед работой не помолится, и того под подозрение берут — сразу на допрос. Старых рабочих на заводе, считай, почти не осталось: которые с Красной гвардией ушли, которые поразбежались, которых арестовали. Новых набирают — подростков, они бессловеснее и платят им на харчи по четыре рубля в день…

Нагих старался припомнить все, что рассказывали ему о заводе на бирже труда, Наталья, старая Василиса, Берестнев во время пути к фронту, но воспоминания были отрывочные, случайные и ему трудно было связать их в единое целое и найти то самое важное и главное, о чем следовало рассказать комиссару.

То он вспоминал раскопку братской могилы перед заводскими воротами, то вывороченные половицы в доме Натальи, то старую Василису и толпу арестантов, отправляемых на каторгу…

— А что делают заводские большевики? — спросил комиссар, когда Василий умолк.

И вдруг Василий понял, что это и есть то самое главное и самое важное, что нужно было рассказать комиссару.