Восстание

Но окружение и теперь уже достаточно плотное. Даже отдельным лицам вряд ли удалось вырваться из казачьего кольца. Пути отступления им отрезаны, а военно-полевой суд начнет функционировать сегодня к вечеру, — сказал Лебедев, с особым удовольствием произнося слово «функционировать», которое ему, очевидно, очень нравилось.

— Как в городе? — спросил Колчак.

— В городе сейчас совершенно спокойно и водворилась нормальная жизнь, — сказал Лебедев. — На окраинах идут облавы. Войска контрразведки ловят разбежавшихся мятежников и освобожденных ими из тюрьмы заключенных.

— Если заключенные не остались в тюрьме, а воспользовались тем, что восставшие открыли двери камер, значит они заодно с восставшими, значит они тоже мятежники, — нахмурившись, сказал Колчак и стал глядеть в пол.

— Некоторые из них добровольно вернулись в тюрьму, ваше превосходительство.

— Когда? — Колчак покосился на Лебедева. — Когда стало известно, что мятежники проиграли, когда казаки окружили город? Маневр! Они не должны были уходить из тюрьмы, а если ушли, пусть пеняют на себя…

Колчак подошел к столу и потушил все еще горевшую лампу.

— Понимаю, ваше превосходительство…

Лебедев смотрел на Колчака с пытливой настороженностью, словно боялся упустить в выражении лица или в жесте адмирала что-то такое, что позволило бы ему — начальнику штаба — догадаться, чего хочет, но о чем умалчивает адмирал и как ему следует поступить с вернувшимися в тюрьму.

— Займитесь этим делом сами, — сказал Колчак. — Проверьте состав военно-полевого суда, проинструктируйте… Ни один человек, причастный к мятежу, не должен уйти от наказания.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — сказал Лебедев.

В тоне голоса, которым произнес генерал эту фразу, слышалось повиновение дисциплинированного человека, готового каждую минуту исполнить волю своего начальника, но в то же время зазвучали и самодовольные нотки, очевидно, порожденные сознанием того, что ему, именно ему — генералу Лебедеву — поручает верховный правитель очень большое и важное дело, с которым другие, конечно, не могли бы справиться.

Колчак некоторое время молча смотрел в помутневшее окно и вдруг спросил:

— А вы информировали мистера Гарриса о ходе подавления восстания?

— Никак нет, ваше превосходительство.

— Не успел, ваше превосходительство. Я только что получил надежные сведения…

— Сейчас же поезжайте, поезжайте прямо от меня, — вдруг заторопившись, сказал Колчак. — Лично доложите… Сообщите, — поправился он. — Сообщите, что на фронте все развивается согласно нашим планам… Большевикам не удалось сорвать наше наступление.