Восстание

— Она за одеждой пошла?

— Может быть, и одежду достанет, — сказал Лукин и прислушался, повернув голову к окну, за которым раздались торопливые шаги. — Кажется, она.

Прислушался и Никита. Ему показалось, что под окном прошли два человека.

— Двое, — сказал он. — Слышишь, шаги разные…

Они замолчали и оба, как по команде, обернулись к двери.

На крыльце скрипнула половица, потом щелкнул замок.

— Конечно, Ксенья, только у нее ключ, — сказал Лукин.

В это время гулко хлопнула входная дверь, и в комнату почти вбежала Ксенья. На ней была короткая черная шубка и маленькая меховая шапочка.

Лукин поднялся навстречу и, через приоткрытую дверь вглядываясь в полумрак передней, спросил:

Но Ксенья не ответила. Она подбежала к Никите и, даже не поздоровавшись, спросила:

— Фамилия? — удивленно переспросил Никита.

— Ну да, ваша фамилия?

Однако Никита не успел еще сообразить, зачем вдруг Ксенье понадобилась его фамилия, и не успел еще ответить, как услышал за дверью голос, показавшийся ему странно знакомым:

— Какой же это к черту Федотов? Это Нестеров…

Дверь распахнулась настежь с такой силой, что чуть не слетела с петель, и в комнату ворвался одетый в нагольный тулуп коренастый человек с редкой курчавой бородкой и небольшими усиками над яркими свежими губами.

— Говорит: «Федотов», — закричал он. — Какой Федотов? Это Никишка Нестеров…

Никита увидел перед собой Андрея Силова, того самого красногвардейца Силова, который был вместе с ним в разъезде под оловянинским монастырем в памятный день ранения.

— Вот чертова кукла, — говорил Силов, обнимая изумленного Нестерова. — Федотов? Почему Федотов?

— Постой, постой… Откуда ты-то тут взялся? — бормотал Никита, освобождаясь из объятий Андрея. — Ну, пусти…

Силов оставил Никиту и обернулся к Лукину.

— Здорово, Кирилл. Наполеон? А? — Он схватил руку подошедшего Лукина. — Дай тебя поцелую… Молодец! И сам пришел и Никишку с собой привел…

— Это не я его привел, а он меня, — сказал Лукин.

— Неважно, главное вместе собрались… Ну, так вот, — заговорил Силов, снова обернувшись к Никите. — Прибегает ко мне Ксенья и говорит: «Кричи ура, еще один ваш красногвардеец нашелся, Кирилл его с собой привел» — «Кто?» — спрашиваю. — «Федотов». — «Какой, — говорю, — Федотов?» — «Черненький, — говорит, — такой и наружности привлекательной».

Никита взглянул на Ксенью и отвел глаза.

— Ладно, покороче, — сказал он. — И так все понятно…

— Тебе понятно, а мне тогда понятно не было, — прервал его Силов. — Всю дорогу голову ломал… И ты тоже хорош, — вдруг снова обернулся он к Лукину. — Как в воду канул — ни слуху ни духу. Читу запрашивали, и там о тебе ничего не знают…

— И знать не могли, — сказал Лукин. — Меня здесь на станции с поезда сняли.